26 августа 2015, 14:24 нет комментариев

Дорогое УДОвольствие

Поделиться

Фото: ТАСС. Михаил Почуев

СКОЛЬКО СТОИТ ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ ИЗ РОССИЙСКИХ КОЛОНИЙ?

Суд Владимирской области удовлетворил ходатайство об условно-досрочном освобождении скандально известной экс-начальницы департамента имущественных отношений Министерства обороны Евгении Васильевой. До конца срока ей оставалось два года, два месяца и 28 дней. Васильева покинула территорию женской колонии в поселке Головино. Хотя само, столь раннее, прошение об УДО вызвало нешуточный резонанс как в обществе, так и в среде специалистов – следователей и адвокатов.  

На фоне этих событий новый виток обсуждений приобрела тема несовершенства действующего механизма получения УДО. Как сегодня обычные заключенные выходят досрочно на свободу? Действительно ли, условно-досрочное освобождение в колониях и тюрьмах стало настоящим бизнесом для администраций этих учреждений? И сколько сегодня стоит осужденному «скостить срок»? Об этом – в расследовании «Совершенно секретно».  

Формально в деле Васильевой все по закону. Любой заключенный, отсидев полгода из срока, назначенного судом, имеет право на УДО. Васильева с ноября 2012 года находилась под домашним арестом. В начале мая этого года Пресненский суд Москвы признал ее виновной в махинациях с военным имуществом. Дал пять лет колонии общего режима, хотя гособвинение просило условный срок.  

В июле Васильеву без шума и пыли отправили в колонию № 1 Владимирской области, где еще через месяц было подано прошение на условно-досрочное освобождение. А еще через несколько недель Судогодский районный суд в оперативном порядке это прошение удовлетворяет. Но что же тогда возмутило общественность? Во-первых, находясь под домашним арестом, обвиняемая в многомиллионных хищениях Евгения Васильева, не стесняясь, жила на широкую ногу.  

В элитной квартире в Молочном переулке в непосредственной близости от Кремля экс-чиновницу обслуживала домработница, а по некоторым данным, даже личный повар и водитель. В свободное от ознакомления с материалами дела время ее видели в дорогих магазинах, она писала стихи и картины и даже участвовала в записи музыкального клипа.  

Застегнутые на нежных руках бывшей высокопоставленной чиновницы наручники, казалось бы, вселили во многих надежду на неизбежность наказания. Но после ряда публикаций СМИ о подробностях жизни в камере СИЗО самой известной российской заключенной Васильева на несколько месяцев исчезла из поля зрения правозащитников. Только спустя две недели ее с трудом смогли отыскать во Владимирской колонии.  

Фото: Евгений Курсков. ТАСС

СРЕДНЯЯ ТАКСА – 100 ТЫС. ЗА ГОД СВОБОДЫ  

«У 97,9 процентов осужденных в России срок для УДО отсчитывается с момента прибытия его в колонию. Это железобетонная трактовка закона всех сотрудников воспитательных отделов, – рассказывает «Совершенно секретно» эксперт по защите прав заключенных Игорь Голендухин. – При этом к Васильевой применяют закон правильно. Но на практике ни одного другого – Иванова, Петрова, Сидорова – никогда не освободят из исправительного учреждения, если он пробыл там всего 1,5–2 месяца». Впрочем, дело не столько в сроках.

Процесс получения условно-досрочного освобождения для осужденных, их адвокатов и родственников давно превратился в крайне запутанный квест, причем весьма дорогостоящий.  

Интернет-форумы пестрят сообщениями родственников заключенных, в которых они делятся своим горьким опытом и советами получения условно-досрочного освобождения. Вот лишь некоторые из них:  

«Нам УДО еще ждать почти 5 лет, но… пробивала эту тему недавно. У нас такса такая – 100 тыс. рублей за 1 год (чем больше хочешь оставить по УДО, тем, соответственно, дороже). Актировка вообще заоблачных цен стоит –1,5–2 млн рублей (актировка – это специальная комиссия при исправительном учреждении, которая на основании медицинских показаний может вынести решение по заключенному о невозможности последнего находиться в местах лишения свободы. – Прим. ред.). И я вообще не могу понять, кому давать на УДО: от ИК (исправительная колония. – Прим. ред.) нужна положительная характеристика, а решение окончательное принимает судья.  

Прокурор тоже задействован в процессе и может палки в колеса вставить. Читала, через адвоката такие дела решают, но опять же – как на него выйти и не попасть впросак? Проходимцев, которые воз и маленькую тележку пообещают и денежку возьмут, а в итоге кинут на раз-два, – выше крыши».  

«Начинается все со внутренней комиссии в зоне, и если они его «топят» перед самим судом, то это говорит о том, что не хочет начальник ИК рисковать, что судья сейчас «случайно» поверит в его исправление. С кого хотят взять, с того берут. И обычно опера прекрасно знают, с кого сколько можно стрясти. Ведь для кого-то 100 штук за год нормально, а для кого-то и 50 за все – потолок. Сидящий в данной зоне не один год человек не может не знать хотя бы примерных расценок и к кому надо обратиться. Уходящие по УДО нередко «советуют», как лучше сделать.  

И начинает «шебуршить» сам сидящий. Если все ровно, то подключаются родственники: записываются на прием, прозрачно намекают. А если администрация держит круговую оборону, то это первый знак, что что-то не так (либо мало предлагаете, либо сам зэк мордой не вышел или еще что-то). С судьей я как-то разговаривала, так он в открытую сказал, что, если администрация колонии категорически против досрочного освобождения, так ей виднее, и мы против не идем. Дел по УДО приходит стопка, нет времени вчитываться во все, беру верхнюю половину».  

Эту информацию подтверждает Игорь Голендухин: «Существуют несколько вариантов взимания денег с человека за УДО и дальнейшее их прохождение по цепочке вверх. Один из вариантов, например, когда задействованы все. Условно говоря, деньги заносятся одному из активистов, дальше они идут к сотрудникам воспитательного отдела, а сотрудники воспитательного отдела продолжают нарезать дальше «колбаску» в прокуратуру и судьям.  

Но нужно понимать, что отправной точкой всегда являются сотрудники колонии и характеристика осужденного, которую он получает в исправительном учреждении и в которой указывается – целесообразно применение УДО к этому человеку или нецелесообразно. Есть негласная средняя такса, а дальше идет индивидуализация. Есть человек, который сидит за мошенничество, и у него в приговоре 8, 10, 20, 100 млн рублей ущерба.  

Соответственно, для него ценник возрастает. Если это очень простой и, скажем так, незаметный осужденный, то расценки значительно ниже. Суммы очень разнятся – где-то это 30–50 тысяч, а где-то счет идет на сотни тысяч рублей, а иногда доходят до миллиона».  

БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ  

Но, как и в любом деле, в бизнесе на УДО есть нюансы. Даже если из колонии приходит положительная характеристика, то на суде прокурор может выступить против, и тогда судья отказывает в прошении. Бывают случаи, когда и характеристика из колонии положительная, и взысканий у осужденного не было, и поощрений множество, но в положительной характеристике в конце приписка: «по выводам психолога условно-досрочное освобождение нецелесообразно». При этом сам осужденный мог никогда и не встречаться лично с данным психологом. Или эта встреча была в самом начале отбывания срока, и с ним проводились какие-то элементарные тесты.  

В 2009 году постановлением пленума Верховного суда РФ под номером 8 в закон была внесена, на первый взгляд, мелкая, но, как оказалось, очень значительная поправка – учитывать мнение прокуратуры при решении об условно-досрочном освобождении. С этого момента, как отмечают адвокаты, представители прокуратуры начали активнее участвовать в рассмотрении дел по УДО. В основном прокурорские резолюции отрицательные и сводятся к нескольким тезисам – не соблюдена социальная справедливость, предусмотренная статьей 43 УК РФ, или у подавшего прошение слишком большой не отбытый срок.  

«К сожалению, на сегодня «торговля УДО» – это наиболее распространенный вид коррупционного поведения в среде недобросовестных сотрудников ФСИН, – рассказывает «Совершенно секретно» основатель социальной сети «Гулагу.НЕТ» Владимир Осечкин. – Предатели интересов государственной службы и оборотни в погонах вместо настоящего исполнения наказания, основанного на букве закона и в духе справедливости, занимаются вымогательством и поборами с заключенных и их родственников. С учетом того, что судья при рассмотрении прошения об УДО изучает личное дело осужденного полностью, любой сотрудник колонии может как улучшить, так и ухудшить положение просителя.  

Известны случаи, когда на лиц, отказавшихся платить мзду, фальсифицировались рапорты о якобы имевших место нарушениях правил внутреннего распорядка. В их досье вносились кляузы о не застегнутых пуговицах, курении в неположенном месте, отказе здороваться или делать зарядку. За первое такое незначительное нарушение накладывалось взыскание в виде выговора, но за повторное аналогичное нарушение уже человек водворялся в штрафной изолятор на 15 суток, и уже в личном деле ставилась отметка «злостный нарушитель ПВР» (правил внутреннего распорядка. – Прим. ред.), что уже само по себе ставило жирную точку в вопросе представления УДО.  

С другой стороны, мы фиксируем случаи, когда осужденный прислуживал администрации, помогал вымогать деньги у других осужденных, бил и пытал тех, кто писал жалобы или отказывался идти на поводу у вымогателей, занимался другими незаконными действиями. И в его личном деле при этом были сфальсифицированные данные о нем как якобы о человеке, вставшем на путь исправления и имеющим поощрения и благодарности».  

«У меня есть конкретные факты, – продолжает тему Игорь Голендухин, – когда у осужденного было 35 поощрений за 10 лет и каких-то два нарушения, когда он еще не был осужден, а находился в следственном изоляторе. И прокурор заявляет, а судья радостно поддерживает, что у этого человека, подавшего документы на УДО, нестабильное поведение».  

ПОМЕНЯТЬСЯ МЕСТАМИ  

Сводки о задержаниях высокопоставленных сотрудников тюрем и колоний, пойманных на вымогательствах денег с осужденных за УДО, лишний раз подтверждают факт – бизнес на УДО в системе ФСИН цветет буйным цветом. Только за 2015 год таких случаев, ставших достоянием общественности, десятки.  

Так, в Ивановской области судят одного из руководителей регионального УФСИН 44-летнего Владимира Трушкова. По данным следствия, в ноябре 2011 года Трушков через адвоката и сотрудника УФСИН получил от одного из осужденных взятку в размере 1 млн рублей за обеспечение его безопасности и общее покровительство. За эту сумму он, в частности, пообещал предоставить заключенному положительную характеристику для условно-досрочного освобождения, поселил его в бытовке на территории хозяйственной зоны колонии, а не в общежитии для осужденных, а также разрешил ему пользоваться сотовым телефоном. Как выяснилось позже, полученный миллион был первым траншем. Всего же сотрудник ивановского УФСИН запросил с осужденного 2 млн.  

В Омской области вынесен приговор работнику исправительной колонии Сергею Трилю. Судом установлено, что с октября 2012 года по апрель 2013 года Триль ежемесячно получал от 30 до 100 тыс. рублей от одного из осужденных за свое покровительство. Всего супруга и друг заключенного передали ему около 250 тыс. рублей. В феврале 2013 года Триль потребовал от мужчины еще 300 тыс. рублей за помощь в условно-досрочном освобождении. Осужденный, освободившись по УДО, сразу же обратился в правоохранительные органы с заявлением. После проверки Сергей Триль был уволен из колонии. А суд приговорил его к семи годам и шести месяцам колонии строгого режима.  

Но, пожалуй, самый крупный скандал произошел в Татарстане. Оперативники ФСБ задержали сразу семерых офицеров республиканского УФСИН. По оперативным данным, все задержанные получали взятки за предоставление условно-досрочных освобождений, организацию длительных свиданий с заключенными и облегчение режима содержания. Сумма взяток составляла от 5 до 150 тыс. рублей.

Преступления, фигурантами которых стали офицеры УФСИН, совершались с 2013 по 2014 год. Не избежали наказания и заключенные колонии, участвовавшие в коррупционных схемах – они также были привлечены к ответственности.  

По словам Игоря Голендухина, в пенитенциарных заведениях Татарстана действует четкая и хорошо отработанная схема вымогательств.  

«Платить нужно за все, – утверждает он. – Хочешь уйти на УДО – плати 100–150 тыс. рублей, мечтаешь о свидании – тоже решаемо, даже если оно не положено. Ценник гуляет по разным колониям, но в среднем свидание стоит от 3 до 7 тыс. рублей. Свидание с заключенным, не являющимся родственником, – причем длительное, на трое суток, – тоже возможно. Но это уже дороже: 15–70 тыс. рублей. Такие цифры нам называли родственники осужденных».

Артем ИУТЕНКОВ

Источник: Совершенно секретно

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3266 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ