19 декабря 2015, 04:56 нет комментариев

Пора готовиться к репрессиям

Поделиться

На днях в прессе рядом прошли две новости, имеющие прямое отношение к деловому климату и будущему предпринимателей в России. Первая — «Чайка-гейт» и дебаты вокруг фильма-расследования ФБК о коррупции в прокуратуре, массовой фабрикации «заказных» уголовных дел в отношении бизнесменов с последующим отъёмом активов и о махинациях с астрономическими суммами, бенефициарами которых стали члены семьи главного прокурора страны. Вторая — печальный отчёт бизнес-омбудсмена Бориса Титова, согласно которому за последние три года после попытки реформирования Уголовного Кодекса число предпринимателей, оказавшихся за решёткой по обвинению в «резиновой» 159-ой статье (основное «мошенничество» и его разновидности) выросло в 2 раза. К слову, при обсуждении в Думе осенью 2012 года шести дополнений к статье «Мошенничество», якобы призванных сократить число «заказных дел» и арестов предпринимателей, я с трибуны на Охотном ряду под стенограмму предупреждал парламентариев о подобном развитии событий. Но депутаты тогда доверились статс-секретарю МВД и заместителю председателя Верховного Суда, которые вместе отстаивали данные изменения, обещая существенное улучшение положения предпринимателей в уголовном процессе.

Ко мне часто обращаются родственники предпринимателей, оказавшихся в тюрьме из-за конфликта с партнёрами или рейдерской атаки. Люди не понимают, почему слова президента, из года в год декларирующего в своих посланиях Федеральному Собранию необходимость улучшения инвестиционного климата и помощи малому и среднему бизнесу, так разнятся с суровыми цифрами о посадках. Ответ лежит на поверхности — в России нет независимого от силового блока и административного ресурса суда. И дело даже не в повсеместном «телефонном праве» и уже вошедшей в порочную практику процедуре предварительного согласования с вышестоящей инстанцией выносимого судом решения. Всё дело в феномене силового мышления у российских судей, которое было заложено в «лихие» 90-е, когда речь шла не столько о правосудии, сколько о выживании страны и тотальной борьбе с организованной преступностью. Именно тогда государство буквально «усилило» судейский корпус бывшими следователями и прокурорами, которые на раз-два выносили суровые приговоры и отправляли за решётку людей на долгие годы за малейшую причастность к преступному миру. В «нулевых» как таковых ОПГ уже не осталось: либо бандиты сидели, либо — успели найти общий язык с местной властью и легализоваться. Однако репрессивный маховик останавливать никто не спешил и в «расход» пошли тысячи фирм и предприятий, коллективы которых следственно-судебная система начала рассматривать как преступные группы, а генеральных директоров и акционеров — как главарей банд. И конвейер этот перемалывает предпринимателей по сей день.

Владимир Путин неоднократно с высоких трибун призывал прекратить практику «заказных дел», признавая таковые как реальность. Все, начиная от главы государства, знают что в России за решёткой находятся многие невиновные люди, чьи активы стали объектом преступного посягательства и чья несвобода лишь облегчила настоящим преступникам их отъём. Но при этом мы не знаем ни одного громкого дела, связанного с логичным освобождением невиновного и последующим арестом коррумпированных следователя и прокурора. Потому что такое в сложившейся системе просто невозможно. Не так давно член Общественной Палаты РФ Анатолий Кучерена посещал один из районных судов Подмосковья, и на вопрос прокурорам «Как Вам тут работается с судьями?» те искренне отвечали что всё прекрасно, что работается очень дружно и без конфликтов. И так по всей стране. Нет никакого конфликта между судьями и прокурорами, за последнее десятилетие образован единый репрессивный механизм, который в первую очередь защищает себя и свои «винтики», а не законные права и интересы классово чуждых им предпринимателей. Это, увы, подтверждает и официальная статистика — несмотря на номинальный запрет арестовывать бизнесменов, обвиняемых по «экономическим» статьям, ходатайства об избрании для предпринимателей такой меры пресечения удовлетворяются в 96% случаев, а о продлении меры пресечения — в 98% случаев. По одному очевидно заказному уголовному делу мне удалось отследить как лицо, на стадии следствия курировавшее процесс в качестве заместителя прокурора области, в последующем было назначено на должность заместителя председателя областного суда того же региона, обеспечив вступление в силу без изменений обвинительный приговор первой инстанции. И такая практика не единична.

Судьи в России тесно связаны с силовым блоком. Сам процесс назначения на должность федерального судьи сопряжён для соискателя со сбором целого пакета документов и справок, которые кандидат в судьи получает у местного прокурора, в УВД и региональном УФСБ, и на этом этапе отсеиваются все, кто так или иначе не устраивает силовиков. Потому как правило судьями становятся две основные категории. Первая — секретари судов с опытом работы не менее 5 лет, за которые местные оперативники, следователи и прокуроры уже наработали с будущим судьёй «доверительные отношения». На каждом секретаре суда лежит колоссальная нагрузка, ежедневно оформляются десятки протоколов судебных заседаний, в которые зачастую позже «вносятся коррективы» — то есть попросту они фальсифицируются, что уже само по себе является источником сбора компромата на будущего судью. Вторая категория — непосредственно выходцы из правоохранительных органов и прокуратуры, за годы службы у которых сформировано репрессивное мышление с ярко-выраженным обвинительным уклоном. Кстати, тот же Юрий Чайка, главный герой недавнего скандала, несколько лет назад сдавал соответствующий экзамен и многие прочили его переход на работу в Верховный Суд на должность первого заместителя председателя с последующим логичным повышением. Про браки высокопоставленных прокуроров и генералов ФСБ с председателями региональных судов уже немало написано, и хотя после огласки данных фактов прокатилась волна формальных разводов, на самом деле мы до сих пор фиксируем немало тесных внеслужебных связей между судьями и силовиками. Всё это говорит о том, что налицо наличие единой следственно-судебной корпорации со своими устоями, правилами и интересами, в которые очевидно не входит защита прав предпринимателей и реальное улучшения делового климата в России.

Эта корпорация смогла за годы попыток либерализации страны полностью блокировать все значимые реформы. Вопреки одному из знаковых «майских указов» Путина об оснащении web-камерами всех судебных залов и он-лайн трансляции заседаний это начинание не реализовано до сих пор, и по сути обществу «закрыты глаза» на одну из самых главных бед судов — порочную практику фальсификации протоколов судебных заседаний, которой теперь не видно конца. Нейтрализован и общественный контроль за судом, ведь по закону квалификационные коллегии судей — орган, имеющий полномочия прекращать полномочия судьи — должны состоять на треть из представителей общественности, но ни в одном из регионов страны, не говоря уже про Высшую квалификационную коллегию судей, нет известных журналистов, правозащитников или общественных деятелей, силовой блок и руководство суда не допускают саму мысль, что завтра гражданское общество сможет влиять на кадровую политику или хуже того — предаст огласке в СМИ содержание жалоб и факты коррупционных правонарушений самими судьями, о которых в квалификационные коллегии не пишет только ленивый. Точно также, несмотря на процессуальный запрет, судьи продолжают штамповать по сути «трафаретные» решения о взятии под стражу и продлении ареста предпринимателя, игнорируя положительную информацию о его личности и наполняя судебное решение типовыми формулировками «может оказать давление» и т.п. Призванные защищать наши Конституционные права и наделённые колоссальными полномочиями, судьи и силовики не просто стали полностью независимыми от общества и неподконтрольными ему, но продолжают шаг за шагом мерное наступление на наши гражданские права. Последняя знаковая новация — инициатива председателя Верховного Суда Вячеслава Лебедева, который предложил ограничить Конституционное права на судебную защиту и сократить перечень действий прокуроров и следователей, которые гражданин сможет обжаловать в порядке статьи 125 УПК — в тренде «закручивания гаек» силовым блоком, и поддержка этого главным судьёй страны — сигнал для всех. Надежда на либерализацию и гуманизацию суда в России окончательно исчезла, в Думе уже принят закон об ограничении решений Европейского Суда, на подходе другие опасные законы, расширяющие полномочия сотрудников правоохранительных органов и снимающие какие-либо ограничения для произвола. Суровая реальность и факты говорят о том, что судьи с силовым мышлением будут по-прежнему сажать тысячи предпринимателей, помогая заказчикам ареста и недобросовестным правоохранителям отнимать имущество, активы, здоровье и годы жизни предпринимателей, которых, похоже, скоро начнут заносить в Красную книгу.

Владимир Осечкин, основатель социальной сети Gulagu.net.

Источник: Эхо Москвы

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Почему я занимаюсь правозащитой и общественным контролем в тюрьмах?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Меня лично задевает и беспокоит ситуация, когда в тюрьмах оказываются невиновные  люди или когда эти люди виновны, но  с ними  происходит нечто, в результате чего они будут хуже и опаснее, а не лучше и честнее. Люди ожидают  от меня помощи, при этом они возлагают на меня последнюю надежду на справедливость. Я убежден, что если человеку вовремя прийти на помощь, он  также поможет другим.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3160 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ