5 декабря 2016, 10:38 нет комментариев

«Папка есть на всех»

Поделиться

В России решение об уголовном преследовании чиновников «в особом статусе» не может быть принято без одобрения главы государства, подчеркивает старший офицер ФСБ в запасе.

После ареста Алексея Улюкаева стало понятно, что даже чиновники категории «А» (члены правительства, администрации президента, руководители регионов) могут попасть в разработку спецслужб и правоохранительных органов. О том, как происходит процесс сбора информации на высших должностных лиц и кто принимает решение об аресте, рассказал старший офицер ФСБ в запасе Александр С

Войны кланов

 — Кто из чиновников высшего дивизиона может попасть в зону интересов правоохранителей?

— Для начала надо понять, что практически все российские высокопоставленные чиновники сегодня — это, по сути, представители бизнес-сообщества, отстаивающие интересы тех или иных частных или государственных компаний. Все эти корпорации используют спецслужбы и правоохранительные ведомства для обеспечения оперативного сопровождения борьбы за финансовые потоки. Некоторые называют это войной кланов или башен. А в очень крупных компаниях, таких как «Газпром» или «Роснефть», идет еще и жесткая внутренняя конкуренция — по всем законам дикого капитализма. 

В сложившейся за последние десятилетия обстановке даже государственные предприятия нуждаются в лоббировании. Иначе коммерсанты могут оттереть их от выгодных заказов даже в сфере производства вооружений. Это происходило и в девяностые годы, и в начале двухтысячных. Очень небольшому кругу лиц позволяется долгое время руководить вечно убыточными проектами, как это, например, происходит с ракетой «Булава». Эту тему, как принято считать, курирует Игорь Сечин. Другим подобным крупнейшим лоббистом на сегодняшний день является Дмитрий Рогозин.

Между представителями разных конкурирующих структур идет жесточайшая борьба — с интригами, подкупами, использованием офшоров. Одним из инструментов является инициирование уголовного преследования. Оно может быть начато, к примеру, с подачи главы одной из госкорпораций.

 — Какие контрольные или надзорные структуры могут разрабатывать чиновников такого уровня?

 — Разработку чиновников класса «А» могут вести несколько ведомств: «контора» (ФСБ) и МВД, к которым подключаются Генпрокуратура и СКР. Та же «контора» весьма неоднородна. Некоторые ее главки завязаны на Бастрыкина, другие — на Чайку, третьи — лично на первое лицо. Последние годы «контора» — крайне могущественное игровое ведомство в борьбе, где все пытаются продвинуть своих людей на важные посты и должности. Там решают вопросы вышеперечисленные лица, а также Золотов (глава Нацгвардии), Сечин, Сергей Иванов (экс-глава АП, сегодня — специальный представитель президента РФ по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта). 

 — Можно ли сказать, что все высокопоставленные чиновники находятся под неусыпным контролем?

 — 99 процентов. Другой вопрос, что в деле оперативной разработки может быть много томов с отчетами о наружном наблюдении, прослушке телефонных переговоров (ПТП), но ничего криминального. Сладкая мечта власти еще с ельцинской эпохи — иметь компромат на всех без исключения. Этим занимались лично Борис Николаевич и его люди. Но я знаю, что есть небольшое число лиц министерского уровня, не занимающихся лично никаким бизнесом и не стяжающих богатств. Другие просто расставляют на ключевые места доверенных людей — родственников, друзей детства, товарищей по спортивной команде, коллег по прежним местам работы, решающих для них финансовые вопросы. Например, хороший губернатор не будет красть — он создаст условия для реализации близкими ему людьми их бизнес-интересов.

Свой-чужой 

 — С какого момента чиновника начинают плотно «вести»?

 — Когда свежий человек только попадает в высшую обойму и достигает уровня «Б» (заместитель министра, службы, федерального агентства, мэр не очень крупного города и т. д.).

 — Откуда берут информацию?

 — Если он до этого момента был совершенно чист (что бывает крайне редко), начинается сбор данных от агентуры, из закрытых и открытых источников. Очень помогают публикации в прессе, сведения из соцсетей и от блогеров. Что-то обязательно всплывает. Это может быть некий тайный бизнес, или, например, скрываемая связь с женщиной или мужчиной, наркотики, другие вредные привычки. Эту информацию обязательно отследят и передадут наверх до уровня руководства подразделений, занимающихся разработкой.

Тут встанет вопрос: чей это человек? Фигура может быть дружественной, нейтральной или враждебной. В первом случае, скорее всего, данные просто передадут куратору, который отслеживает оперативную обстановку в том или ином ведомстве. Если, конечно, это не какая-нибудь «бомба». 

 — А что может стать такой «бомбой»?

 — Ну, если вскроется, что человек расчленяет школьниц в своем подвале. Или имеет большую офшорную контору. Но таких идиотов немного. 

 — А если «нейтрал» или «чужой»?

 — Полученная оперативная информация проверяется. Если она оказывается достоверной, начинается сбор доказательной базы, актуализация, наполнение «мясом». Ведь нельзя положить на кремлевский стол вырезки из газет. Для этого начинается проведение оперативных мероприятий — ПТП, установка наблюдения. Это решение принимается на уровне первых лиц разрабатывающего ведомства. По ходу работы или по результатам могут задействовать, к примеру, Бастрыкина, который в зависимости от политической обстановки может засветить эти данные президенту.

 — Мог ли тот же Бастрыкин дать указание на разработку, к примеру, взятого с миллиардом наличными генерал-лейтенанта ФСО Геннадия Лопырева?

 — Уверен, что нет. Это могла сделать только служба собственной безопасности ФСО, либо 6-я служба ФСБ, что не совсем законно. Но в этом подразделении есть люди, завязанные напрямую на «Первого». Так что и здесь, с большой вероятностью, не обошлось без ведома президента.

Арест как знак

 — Чиновники высшего уровня пользуются закрытыми каналами связи. Их тоже слушают?

 — Эти виды связи слушаются и записываются по умолчанию. Никто по ним ничего интересного и того, что надо скрыть, не обсуждает. Важные сведения вылавливаются в переписке по электронной почте, мессенджерам, разговорам по «левым» мобильным телефонам.

 — Как вычисляются такие телефоны?

 — Зачастую под ПТП попадают все трубки, находящиеся в радиусе нескольких десятков, а иногда и сотен метров от объекта наблюдения или локации его традиционного пребывания. Например, места работы и жительства.

 — Так было в случае с Алексеем Улюкаевым?

 — Вся официальная версия с арестом министра Минэкономразвития, если честно, кажется мне бредовой. Кем надо быть, чтобы вымогать деньги у Сечина? Нет таких людей в мире.

С Улюкаевым, я уверен, это постановка от начала и до конца. Вся операция заранее готовилась целенаправленно. Его заманили в здание «Роснефти». Про взятку, на мой взгляд, серьезно говорить не стоит. Улюкаев не один десяток лет у власти. Идиотом не является. Его преследование может быть вызвано множеством различных факторов. Так, министра могли «подвести под монастырь» вообще без какой-либо реальной вины. Допускаю, что целью стало желание подать знак населению, своим подчиненным или наоборот — мощный сигнал мировому сообществу.

 — Но как быть с доказательствами? 

 — Если будет принято решение довести дело до суда, все будет в лучшем виде. Если есть цель обвинить, например, в изнасиловании, то внутри жертвы находят сперму фигуранта. А с краской на руках вообще детский лепет. Когда хорошо зафиксированному человеку, например, перекатывают пальцы, на них автоматически попадает любое необходимое вещество. И дальше смыв, сделанный при понятых, покажет хоть спецкраску, хоть наличие следов наркотического средства. Это относится и к одежде, и к выделениям.

 — Кто дает добро на реализацию информации, полученной в результате разработки того или иного высокопоставленного чиновника?

 — Те же руководители правоохранительных органов докладывают «Первому» о том, что есть доказательства вины кого-то из ВИПов. Тогда президент дает санкцию на плотную разработку. А когда получает весь расклад, уже решает, что делать с провинившимся человеком: поругать, уволить или отправить за решетку. Могу предположить, что выбор делается исходя из трех основных факторов целесообразности: личная лояльность, экономическая эффективность и польза для государства. 

Беседовал Георгий Александров, Центр управления расследованиями — специально для ИА «Росбалт»

Источник: РОСБАЛТ

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Михаил Федотов

Михаил Федотов

Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3146 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ