5 декабря 2016, 10:47 нет комментариев

Алексей Шматко: «В Хоум офисе сказали, что сотрудникам ФСИНа иногда нужно людей бить»

Поделиться

После интервью Андрея Сидельникова «Они могут нас только убить» к Елене Михайловской обратился Алексей Шматко, некогда успешный бизнесмен из Пензы, который сейчас добивается статуса политического беженца в Великобритании. Его история в проекте «Цветы эмиграции».

 

— Вы помните свой последний день в России?

— Очень хорошо помню. У нас был очень сложный путь отъезда, бегства, скажем так. Гордо звучит – бегство! У меня не было российского паспорта, и из России я уезжал по паспорту Абхазии. Я провел долгое время в аэропорту Шереметьево, и для меня процесс перехода границы был очень нервным. Абхазские паспорта - это была такая новость для пограничников, их не знали, и они около часа там совещались выпустить меня или не выпустить. В итоге, мы вылетели рейсом Шереметьево – Стамбул, а из Стамбула мы улетели на Северный Кипр. И когда только я оказался на Северном Кипре, это было уже 13 сентября 2011 года, я вышел и так вздохнул, пахнет там так потрясающе цветами в аэропорту, свобода… Абсолютно неописуемое чувство, когда ты понимаешь, что уже не будешь арестован, тебя не будут пытать, тебя не будут бить, тебя не убьют.

— Расскажите поподробнее о вашем деле. С чего всё началось?

— Я по образованию программист. Как закончил институт, поступил в аспирантуру. После этого, как это обычно бывает, надо работать, зарабатывать, семья там и так далее, я пошел работать в Газпром. Работал инженером-метрологом, то есть я не был никогда чиновником газпромовским, не распределял никакие бюджеты, я занимался чисто наукой. Я к финансам там прикасался ну разве что зарплату в кассе получал. В 2007 году я решил, что надо уходить из компании. Опыта я набрался, а зарплата там не такая уж и большая. Надо как-то пытаться делать свой бизнес, тем более, что у меня мама организовала в 2004 году компанию, которая занималась проектированием газовых систем, строительством и поставкой оборудования. Через пять лет компания превратилась в вполне серьёзную компанию. Мы получили очень крупные заказы от различных предприятий. В итоге компания выросла до порядка там $80 млн долларов. Для Пензы это фантастические деньги. Через некоторое время меня вызвал зам. начальника местного ФСБ. Он был и есть серый кардинал такой. Звали его Николай Антонов. Он меня вызвал и в очень вежливой форме потребовал поставить к себе в замы бывшего отставного ФСБ-шника и перевести половину компании на него.

— Вы отказались?

— Я так сначала воспринял это… знаете… нельзя же послать по ходу таких людей в таких погонах. Я пытался всё это медленно сгладить, переехал жить в Москву, тем более заказчики основные были у меня в Москве и Нижнем Новгороде. Через какое-то время я приехал в Пензу. Я попросту думал, что там про меня забудут. Но они решили действовать так, как они умеют. Останавливают машину ГАИшники, подкидывают наркотики и человека начинают прессовать под эту тему. И что получилось? Просто я очень везучий парень.

Как оказалось, у меня работает их сотрудник, мой юрист – был их агентом. Он знал, что я поеду отвозить машину на станцию тех. обслуживания. Но мне как всегда в последний момент обязательно повезло, и поехал вместо меня мой папа. А у них, у ГАИшников, которых попросили вот это всё сделать, вот эту подставу, не было указаний насчет моего папы, и они просто не знали что делать. Ему подкидывать ничего не подкинули, а в итоге, после того как я приехал с юристами туда разбираться, они предъявили мне, что я якобы одного ГАИшника побил. Через некоторое время, всё уже давно забылось, звонят из прокураторы. Я такой удивленный - с чего я нужен прокуратуре вдруг? Приезжаю, а там заявление от этого ГАИшника о том, что я якобы его побил. Ну и всё. Завели дело о том, что я якобы избил сотрудника ГАИ. Долго это дело никуда не двигалось. Потом, когда вся эта история начала развиваться, вот этот агент ФСБ (юрист А.Ш.) написал докладную записку.

Если дело возбуждают по заявлению, то процессуальный срок 10 дней, чтобы его рассмотреть, или там месяц, а эта записка у них лежала с лета 2009 года, и возбудили дело они только в январе 2010.

— В чем суть нового дела?

— Суть дела такова: наша компания проектировала и строила на Пензенском часовом заводе котельную. Мы котельную построили, согласовали, она была сдана, там проблем не было, там даже есть показания директора, что она сдана. Они получили котельную, сдали документы в налоговую, получили возмещение НДС в районе миллиона рублей. И вот всё дело ФСБ было закручено на то, что я как бы организовал похищение НДС на два миллиона рублей, хотя там все документы прозрачные. И они меня долго-долго уговаривали, пугали уголовным делом, либо мы тебя посадим на пять лет, либо ты давай с нами сотрудничать. Ко мне домой приходили оперативники с ФСБ. Я сказал: «Ребята, ничего не крал, ни в чём не виноват, я вас не боюсь». Они сказали: «Не боишься? Ладно. Не бойся». В итоге, значит они предъявляют мне обвинение. Мне в вину вменяют то, что я в своём офисе давал деньги и указания, чтобы всю эту операцию по похищению денег совершить. Но оказалось так, что, сейчас эта история всплыла в суде, в общем, у меня есть копия моего паспорта, где штампы говорят о том, что в то время, когда они говорят, что я был в Пензе, давал указания и деньги, меня там не было. Я был в Турции два раза и один раз в Израиле. То есть алиби полное, ничего у них не клеится, ничего не могут мне предъявить, вообще ничего. И они разозлились и… меня арестовали. Это был 2010 год, тогда Медведев только ввёл поправку к статье 108 УПК, что бизнесменов нельзя арестовывать. Они плевать хотели на это. У меня алиби, но всё равно сажают в СИЗО, начинают пытать.

— Это было летом 2010-го?

— Да. Помните вот это время? 2010 год. Была ужасная жара. Всё горело. Все задыхались. По статистике ООН эта жара вошла в 10 катастроф за последнее время. От этой жары в России погибло 50 000 человек. Я в это время сидел в СИЗО в адских условиях, меня там регулярно пытали. Я писал заявление о пытках. Никакой реакции от Следственного Комитета. Так уж получилось, что мой адвокат был бывшим работником прокуратуры Октябрьского района. И я писал в этот район, так как тюрьма находилась именно в этом районе. И я как бы писал бывшему заму моего адвоката, описывал это дело, чтобы он ко мне пришел и меня опросил, снял побои с меня, травмы и так далее. И знаете что оказалось? Что вот этого следователя, который ко мне должен был прийти, меня опросить, уволили с работы за то, что он с места преступления украл деньги и золотые часы с трупа. Его просто уволили. Там такой бардак творится. Ужас просто. В итоге меня никто не опросил. Никакого расследования не было. Я написал заявление о том что меня пытали 14 июля. Они должны были в течении 10 дней меня опросить. А я вышел из СИЗО 18-го августа 2010. И до этого времени, больше месяца, меня никто не опросил. Но вместо того, чтобы меня там опросить, меня там запугивали, чтобы я забрал заявление.

 

Заявление в СК о пытках в СИЗО 1

Заявление в СК о пытках в СИЗО 1

— Были ли у вас моменты, когда вы боялись за свою жизнь?

— Да, когда ко мне зашли в камеру два зэка. Причем никто меня там не бил в этот момент, был такой разговор, но мне было реально страшно за свою жизнь. Я сижу в камере, и ко мне заходят… а камеры в СИЗО организованы так – никто не имеет права в камеру заходить, там стоит сигнализация и все дела. Открывается дверь в камеру, и заходят два уголовника. Один смотрящий по зоне, вор в законе, а другой – смотрящий по корпусу. И они начинают меня прессовать: «Ну ты там знаешь… сейчас там администрация на нас нажмет… Будет всем плохо. Забери заявление». Представляете какого мужества мне стоило, какой силы, это заявление не забрать, когда такие вещи происходят. Ведь я понимал, что мне могут там просто заточку в бок и всё.

— То есть во время первого контакта с ФСБ и далее, когда вас забрали в СИЗО, вы не боялись за свою жизнь, но этот эпизод с двумя зэками…

— Вы знаете, есть такое понятие – уровень стресса. Я находился на таком уровне стресса, что каждый день был такой… Вот сейчас я живу в Англии, и я спокоен. Я знаю, что у меня не бронированные двери дома, что преступность очень мала, даже если я там встречу пьяного на улице, он не будет там задираться… Но там уровень стресса выше. И сейчас в любой тот день я бы считал, что я там в опасности. А тогда, я понимал, что я нахожусь в реальной опасности, что я взаимодействую с серьёзными ребятами, и когда меня арестовали, жизнь моя находилась в опасности, и когда меня избивали, я там был без сознания, тоже жизнь подвергалась опасности. Но когда мне зашли в камеру эти два зэка, убеждали меня забрать заявление, я понял, что мне жить возможно осталось минут пять.

— Чего они пытались добиться пытками?

— Моего признания вины. Потому что доказательств не было никаких, и им это нужно было для дела. Изначально, когда они хотели вот этого всего добиться, они начинали как бы «по-доброму». А потом уже всё перешло в разряд «Ах, ты сопротивляешься! Может уже ничего не получим, но тебе что-то сделаем, потому что ты сопротивляешься». Нет, но на самом деле они получили что-то в итоге. Мои родители заплатили им.

— А на каком основании вас выпустили из СИЗО?

— То, что меня выпустили, это было совершенное чудо. Вы знаете, у нас в России, человек как правило попадает в СИЗО и выйти ему нереально. Получить условный срок или как-то оправдать его – это просто нонсенс. Мои родители договорились с судьёй Октябрьского района, то есть с председателем суда, заплатили деньги. А они уже не могли против ФСБ пойти, оправдать меня было нельзя. Они договорились с судейскими, что если я признаю вину, они меня отпустят с уловным сроком. В итоге, я не под пытками, а продумано признал вину. Тут сразу оказалось, что я никакой не опасный, меня можно сразу отпустить. Но после этого, вы понимаете, у меня было такое дикое желание всё-таки наказать этих людей.

— Каким образом?

— Начиная с января 2010, я начал искать компромат на этих господ, которые это дело против меня, скажем так, «замутили». И я нашел одну интересную вещь. Оказывается они сами регулярно похищали… там была сколоченная банда сотрудников налоговой инспекции, ФСБ и определенных бизнесменов, которые регулярно похищали деньги НДС из бюджета. Вместе с оперативником полицейским я раскрыл похищения на сумму в 145 млн рублей. Лично я написал заявление в полицию, что против меня дело было сфабриковано, и что те, кто сфабриковал против меня дело, регулярно сами крали деньги. Полицией было возбуждено уголовное дело. И начались следственные действия: провели обыски в налоговой инспекции, изъяли документы в некоторых банках, у бизнесменов. Всё полностью подтвердилось. И так как это дело стало таким очень резонансным, его передали в Следственный Комитет. Но сопровождение дела осуществлял ОБЭП. Я был там главным свидетелем. Меня поместили под программу защиты свидетелей с семьёй. Они реально боялись, что просто меня убьют, потому что там фигурировали очень серьёзные люди. И тут случилась такая интересная штука. Когда уже совсем начался большой шум, вдруг полицейского, с которым мы всё это дело расследовали, отстраняют от ведения дела. И оперативное сопровождение переходит к ФСБ. То есть ФСБ начинает расследовать дело против себя же. И меня вызывает этот оперативник-полицейский и говорит: «Лёш, ты понимаешь что это всё?»

Я: «Понимаю»

Он: «Ну делай выводы сам»

Я купил билет на самолет и улетел. У меня было с собой в кармане 50 000 евро, я стремительно сел на самолет и улетел. 13-го сентября 2011 года я оказался на Кипре.

— Почему Кипр? Что вы планировали там делать?

— Выбор у меня был не большой. У меня был действующий абхазский паспорт, и я мог поехать с абхазским паспортом только на Северный Кипр. Вариантов у меня не было. На Северном Кипре, там вообще целая колония бежавших русских. Знаете, кто там очень любит сидеть? Там сидят люди, которые занимаются таможней. Все таможенники, которые занимаются перевозкой, растаможиванием, они все там. Потому что Кипр никого не выдает, там нет ИНТЕРПОЛА. А таможенники они все ходят под дамокловым мечем. Завтра ты там что-нибудь сделал не так и ты сидишь. Там очень большая диаспора русских. Причем, самое что интересное на Северном Кипре – это странная такая коммьюнити. С одной стороны там ФСБшники отставные живут, а с другой таможенники и другие люди, бежавшие из России. Я понимаю так, что они там тоже наворовали денег и свалили из России.

— Вы пытались там продолжить расследование? Или уже искали пути закрепиться на Западе?

— Мы выезжали изначально только с женой, дочка оставалась в России с бабушкой. Потому что сначала не было такой цели бежать из России насовсем. Какое-то время я там просто, условно говоря, «отмокал». Был такой психологический момент. Я думал, что про меня забудут. Посадят жуликов, а я буду просто свидетелем. Но когда они предъявили мне обвинение заочно и объявили меня в 2012 году в феврале в розыск ИНТЕРПОЛА, я понял, что вариантов уже нет, вернуться я не смогу. Я сначала думал какое-то время остаться на Кипре. Но Северный Кипр — плохое место для бизнеса, а для жизни… моя жена не любит жару, британская погода для неё идеальна. Плюс место такое, знаете, южные люди, они больше спят, не работают. И мы стали потихоньку понимать, что мы превратимся там в таких же лежебоков. Плюс, какой-то бизнес там невозможен, там можно заниматься только одним – продавать недвижимость, что там делают тысячи русских. Это не очень интересно, не то, чего мне хотелось бы. В итоге, через три года, в 2014 году я решил оттуда уехать. И решил поехать в США, где живет моя сестра. Чтобы, во-первых, меня оттуда не выдали, а во-вторых, там есть много мест, чтобы заниматься бизнесом, работой, много возможностей. Получилось так, что я купил поддельный паспорт ЕС. Но в аэропорту Стамбула произошел маленький инцидент - меня не посадили на американский рейс. И я буквально в считанные минуты решил, что я полечу в Лондон. Я не думал, что я вечером окажусь в Лондоне, я думал, что я окажусь в Нью Йорке.

— Вы были один или с супругой?

— Мы вылетали вместе с ней в этот день. Это было 13-го декабря 2014 года. У меня 13-ое число самое любимое число (смеется). Она улетала в Россию за дочкой, а я улетал в Америку. Через какое-то время она тоже должна была прилететь ко мне в Америку с дочкой. Но так получилось, что она первая улетала и не знала, сел ли я на этот рейс, не сел ли я. И только, когда она приземлилась, она узнала, что я сел на лондонский рейс. Я прилетел в Лондон и сразу же пришёл к пограничникам. Сдался, попросил политического убежища, сказал, что я разыскиваюсь ИНТЕРПОЛОМ. Они меня тут же поместили в миграционную тюрьму. Знаю теперь, как выглядит такая тюрьма. Там даже есть плейстешен.

— Очень гуманно…

— Да, очень гуманно. Я рассказывал ребятам, что там можно заказывать еду себе на следующую неделю. И через некоторое время меня выпустили. И сказали, что будут рассматривать прошение об убежище 8-го января. Я как бы вздохнул. Поселился в гостинице, потом переехал в Кардифф. Из Кардиффа уже переехал в Суонси. Ну просто здесь дешевле. Пока мы не имеем права работать, поэтому живем так. Надеюсь мы получим в декабре наш резиденс пермит (разрешение на проживание) и переедем в Лондон. А семья переехала только через год, они приехали 14 декабря 2015-го.

— Оказывалось давление на вашу семью, когда вы подали прошение о политическом убежище?

— Они у меня жили, когда я уехал, тихо и спокойно. Без особых проблем. Лена (супруга) не отсвечивала никуда, дочка в школу ходила с бабушкой. Ну как бы тихо. После того, как узнали, что я уехал в Британию, начались песни с плясками. Особенно после того как вышло мое первое интервью на радио Свобода и второе интервью на Дожде. Что получилось? Сначала в Фейсбуке, у меня все записи остались, они сейчас тоже в деле, бывший начальник Управления внутренней политики Пензенской области, а ныне глава Октябрьского района Пензы, написал там «следи за своей женой». А я знаю, что это за человек, он сотрудничает с ФСБ. У меня есть друг, Олег Кочкин, он хозяин местной независимой газеты, она называется «Любимая газета», они всячески бились с губернатором. Он его посадил по сфабрикованному совместно с ФСБ делу. Вот этот человек, условно наш там Кириенко пензенский, мне пишет в Фейсбуке от своего имени «следи за своей женой». А после этого приходят к моей дочери в школу сотрудники ФСБ и пытаются узнавать опрятная она или не опрятная ли она. Понимаете, да? Вывод только один, что они хотят ребенка отобрать и таким образом через ребенка, через жену оказывать давление. Мы тут сразу делаем жене визу испанскую. Британскую ей бы не дали, потому что я попросил убежище. Она вместе с дочерью летит через Лондон и просто просит здесь убежище.

— Я понимаю, почему так долго разбираются с вашим делом в Великобритании. Всё действительно похоже на детективную историю.

— Ну да. Если рассказать среднему британцу о том, что происходит сейчас в России, они просто не поверят. Недавно к нам приходили знакомые, два британца. Я им рассказал про коррупцию в России. Нашел статью на английском про Захарченко и эти мегатонны денег наличкой. Они прочитали, и у них глаза стали такими круглыми: «Ну как? Как вот это?» А у меня вопрос один: «Как у него там потолки не обвалились под весом денег?» (смеется). То есть для местных это вообще фантастика.

я должен рассказывать правду

— Как к вам относятся британцы?

— В России пишут, вот там британцы считают нас людьми второго сорта. Я говорю: «Вы знаете ребята, британцы к русским, особенно к тем, кто сюда приехал, относятся очень хорошо». Как правило, это люди неглупые, как правило образованные, и отношение очень хорошее. И когда ты понимаешь, что к тебе такое отношение, а к тебе очень хорошее отношение здесь, то становится даже как-то печально, что для этого надо было валить заграницу. Я честно сказать, очень благодарен сотрудникам ФСБ, что они мне открыли глаза на правду. Я хотя и был человеком не подверженным пропаганде, своя голова всегда была на плечах, и тем не менее были такие мысли: «А кому ты нужен там? А как к тебе будут относится? Ты будешь человеком второго сорта». А по факту, я понимаю, что очень хорошо, что мы сюда переехали. У меня сейчас очень хорошие перспективы. Я наконец-то займусь делом, которое я очень люблю, и я знаю, что я заработаю здесь много денег, даже больше чем в России.

— Хорошо. На улицах Кардиффа и Суонси всё хорошо. Но в суде, в рамках британской бюрократии, вы не чувствуете какого-то недружелюбия?

— Тут был момент один, очень важный. Была судья, женщина. Там было очень много процедур, прежде чем должен был начаться мой опрос. Они долго сверяли наличие доказательств там-сям. Я сижу уже час, слушаю о чем они там говорят, сверяют показания, делают копии, что-то там бегают туда-сюда. Судья смотрит, что я сижу такой уже непонимающий что происходит, и говорит: «Стоп. Уважаемый Алексей, вы, пожалуйста, не волнуйтесь, не то чтобы ваш адвокат плохо подготовился, просто это очень серьёзное дело, нам надо всё сверить. Вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Всё идет хорошо». Я уже там начинал волноваться, что такое, когда заседание начнется, насчет там нестыковок всяких. Этих бумаг нет у этого, но есть у того, надо сделать копию. Вот эти папки жутко большие. А она наоборот пыталась меня успокоить.

— Изначально Хоум офис (МВД Великобритании) вам отказал. Вы подали апелляционную жалобу, и сейчас ведется разбирательство.

— Да. Но этот сотрудник Хоум Офиса, мне кажется, уже смирился, что придётся дать статус, потому что они там очень много накосячили в этом деле. Они там такого понаделали. Например, в отказе они практически признали, что меня пытали, но сказали, что сотрудникам ФСИНа иногда нужно людей бить. То есть у них такая формулировка там была. На что судья им сказал: «Вы там с ума то не посходили?» Потому что в отказе было реально написано, что его там били, но это можно иногда.

— Чем они это мотивировали?

— Что иногда применение силы дозволено. Например, при разгоне какой-нибудь демонстрации. Они даже не поняли, что я был в СИЗО, они думали, что меня во время демонстрации побили. Сумасшедшие. Как говорят мои адвокаты, судья должна вынеси претензию… или как сказать… недовольство работой Хоум Офиса, потому что там так много ошибок!

У меня отличная команда адвокатская, их пять человек. Здесь адвокаты – это очень дорогое удовольствие. Благо, что здесь помогают. Здесь для беженцев есть такая служба – legal aid (юридическая помощь) - и они оплачивают адвокатов, причем адвокатов оплачивают реально очень хороших. Мой старший адвокат, барристер Марк Саммерс QC (Е.М. Марк Саммерс вёл дело об экстрадиции Джулиана Ассанжа в Швецию), он один из лучших адвокатов тут.

— Они в вас верят? Они полностью разобрались в деле?

— Да, да. В деле разобрались. Фактура такая, что во-первых отдельной строкой проходят пытки. Есть экспертиза, которая подтвердила мои травмы, как они получены, шрамы и так далее. Что они все совпадают с описанием. Плюс там есть датирование этого всего. Второе, очень важный момент, это моё алиби. То есть в официальном обвинении, которое российское ФСБ предъявило, там четко написано, что вот такого-то числа я был по такому-то адресу, но я там не был. И так получилось, что все три эпизода, где меня обвиняют, я не был в России. А они утверждают, что я был лично. На последнем заседании как раз моё алиби заявили. Я думаю, что британский суд – это не российское правосудие в кавычках. Если ты ничего не совершал, если есть алиби, то тебя незаконно преследуют.

— А что стало с вашей компанией в Пензе?

— Её полностью обесценили. Сейчас она уже обанкрочена, выпотрошена, деньги все изъяли. Всё, что мы делали, был достаточно большой коллектив, я содержал очень много сотрудников, проектанты там, строители… Всё. Нет компании.

— Скажем, 5-го декабря вы получаете право на проживание здесь и право на работу. Вы оставите свою правозащитную блоггерскую деятельность?

— Это скорее «правдурассказывательная» деятельность. Когда у человека есть возможность рассказать правду, а у меня уже достаточно большая аудитория, так как меня много людей читает, больше 2000 человек, в твиттере 3000, то я считаю, что я должен рассказывать правду о том, что происходит здесь, почему власти в России врут о Западе. Там же такая пропаганда дикая, что вот Запад ненавидит Россию, Британия там, Америка только и пытаются России нагадить. Но это же смешно, да? И когда я начинаю рассказывать о простых бытовых вещах: о ценах на продукты там, о том как ребенок в школе учится. Например, недавно были каникулы, и я впервые в жизни от ребенка услышал, что она хочет быстрее назад в школу. Для меня это лучший показатель того, какое в Англии образование, как они учат здесь. А учат они интересно. И конечно же надо рассказывать простым людям в России, которые подсажены на иглу пропаганды, что творится. Что англичане абсолютно дружелюбный народ. Что они относятся хорошо к русским. Относятся очень хорошо к России. То что рассказывают в России про ад, который здесь происходит, этого вообще нет на Западе. Никто не хочет на Россию напасть, никто не хочет Россию обидеть как-то там, захватить власть подрывом экономики. Бред какой-то просто.

— Вы видите здесь своё будущее?

— Да. Я уже сказал своей жене: «Лена, представь, приходит Навальный к власти президентом, Ашурков там становится премьер министром» - я шучу, конечно, - «и говорят мне, Лёш, давай ты у нас будешь главой Газпрома? Я скажу сразу так, не поеду. Не поеду. Не-не-не. Никогда».

— Ни при каких условиях?

— Я уже не хочу жить в этой стране, в этом диком напряжении ежедневном, ходить оглядываться. Я хочу успокоиться, я хочу заниматься своим бизнесом, я хочу знать, что ко мне не придут, когда я не жду. Я хочу жить в спокойной нормальной атмосфере, чтобы мои дети выросли здесь, что бы жена была спокойна. У меня просто большая благодарность моей жене, которая не просто не бросила меня, а она мне очень помогла выстоять. Писала мне письма в СИЗО. Было очень тяжело. Очень благодарен ей. Вы не представляете насколько я ей благодарен. Без её поддержки я бы не выдержал. А ностальгия – это придуманное некое чувство, которое навязывалось советской пропагандой людям, чтобы они за границу не бежали. Им рассказывали: «Вот вы сбежите и будите там ностальгировать по России». Я не ностальгирую. Моя родина там, где моя семья. Нет никакой ностальгии. Я сейчас только переживаю, что у меня папа там остался. Ему 69 лет и как бы он там один. Потому что мама умерла.

Источник: ТУТиТАМ

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Михаил Федотов

Михаил Федотов

Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3131 обращение
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ