5 марта 2017, 03:02 нет комментариев

«Из репрессий тоже можно извлечь пользу»: Интервью Ильдара Дадина после освобождения из колонии в Алтайском крае

Поделиться

Фото: Алексей Цвайгерт / ТАСС / Scanpix / LETA

В воскресенье, 26 февраля, оппозиционный активист Ильдар Дадин вышел на свободу — спустя четыре дня после того, как Верховный суд отменил его приговор в связи с отсутствием состава преступления. Дадин — первый гражданин России, осужденный за неоднократное нарушение правил проведения митингов. Из его письма, опубликованного «Медузой» в ноябре 2016 года, стало известно о пытках в карельской колонии ИК-7. Журналистка «Медузы» Саша Сулим поговорила с Дадиным в первые часы после его освобождения из колонии в Алтайском крае.

— Поздравляем вас с освобождением.

— Большое спасибо! Настя (Зотова, супруга Ильдара Дадина — прим. «Медузы») мне уже рассказала, что вы практически основную роль сыграли в освещении этой проблемы. Я очень вам благодарен за это.

 — Почему вас все-таки не выпускали из колонии все эти дни [после решения Верховного суда]? Что вам говорили сотрудники?

— Мне вообще ничего не говорили. Все было так же, как и до заседания Верховного суда. Меня даже не известили о его решении. Просто сводили на видеоконференцию, я там услышал какие-то слова об освобождении, но освободят ли точно и, если да, то когда, я не знал. Как-то вечером один из сотрудников только сказал: «Ну что, вроде бы освобождаетесь?» Я ответил, что вроде бы да.

— И все эти дни после отмены приговора все сотрудники колонии вели себя с вами так, будто ничего не произошло?

— Да, все протекало в обычном русле.

— То есть вам сообщили об освобождении представители Общественной наблюдательной комиссии, которые приехали в колонию 25 февраля?

— Именно они сказали мне о решении об освобождении и о том, что Настя приехала, и что осталось только дождаться бумагу. Вчера я уже был практически уверен в своем освобождении, не знал только, когда это произойдет. Представители ОНК говорили, что не позднее понедельника или вторника.

Ильдар Дадин выходит из колонии, Алтайский край, 26 февраля 2017 года. Фото: Алексей Цвайгерт / ТАСС / Scanpix / LETA

— Что вам сказали в колонии перед тем, как выпустить?

— Мне принесли обед, и пока я его заваривал, пока он остывал, зашел сотрудник и сказал: «Вы освобождаетесь». Я ему сказал, что хотел бы пообедать сначала. На что он пошутил, что для меня обед важнее освобождения. Я ответил: «Я все-таки поем, а потом пойду освобождаться». Начальника колонии сегодня не было, видимо, из-за воскресенья, но были его замы и другие сотрудники. Некоторые шутили — по-доброму, кто-то желал удачи; как могли, старались себя вести доброжелательно. 

— Как вы думаете, почему вас вообще решили выпустить?

— Я уверен, что это произошло благодаря гражданскому обществу и не только российскому, но и мировому. Что при советском режиме, что при путинском Россия не может жить изолированно, игнорировать мнение всего мира. Им пришлось меня выпустить под давлением общественности, нужно же создавать видимость того, что в стране работают суды и существуют законы. 

— Кого конкретно вы подразумеваете под гражданским обществом?

— В первую очередь, обыкновенных людей, которые выходят и как-то выражают свое мнение, а потом уже различные правозащитные организации, потом родственников, которые совершают более конкретные действия. Мне приходили письма из Германии, Нидерландов, Швеции и Канады. И в советское время, и сейчас многого могут добиться и обыкновенные люди, которые требуют что-то от своего правительства, в частности, добиться освобождения политических заключенных в какой-то стране или у себя в стране. Все остальное — это следствие таких выступлений.

— Связываете ли вы ваше освобождение с тем шумом, который поднялся после публикации ваших писем об избиениях и пытках в ИК-7 в Карелии?

— Конечно, все это усилило интерес к моей персоне. Это событие стало неким катализатором, который помог моей частной проблеме. Я привел неопровержимые — путь и косвенные — доказательства виновности этих садистов в Карелии. Но их ведь не привлекли к ответственности, и это явный посыл другим преступникам, другим начальникам колоний, полицейским: «Делайте, что угодно, путинский режим вас прикроет, он будет лгать обществу о том, что проводятся какие-то проверки». Это ведь показатель, что таких садистов не привлекают.

— Давайте вернемся на несколько месяцев назад, когда после вашего письма о пытках в ИК-7 в колонию приехала уполномоченная по правам человека Татьяна Москалькова и предложила вам пройти тест на полиграфе. Почему все-таки вы тогда отказались от него и от [независимого] медицинского обследования?

 — Я тогда очень переживал и боялся, что уничтожат свидетельства пыток — записи с камер видеонаблюдения. Я держал в уме все даты, когда меня избивали, пытали, опускали головой в унитаз и когда я слышал, что других людей очень жестко избивали, — я не мог их записать, потому что ежедневно два раза в день проводились обыски и уничтожались все личные записи. Я боялся, что если назову эти даты неприятелю, то они сообщат это все в ИК-7, а начальник колонии просто удалит доказательства своей вины — это отчасти произошло после публикации моего первого письма 1 ноября. Мне рассказывали ребята, что видели, как сотрудники суетились и удаляли с жестких дисков видео недавних избиений. Поэтому я решил, что если и буду сообщать, то только тогда, когда буду уверен, что кто-то из моих защитников фиксирует это — и мой тест на детекторе лжи не пропадет.

Ильдар Дадин и его сестра Лилия, 26 февраля 2017 года. Фото: Алексей Цвайгерт / ТАСС / Scanpix / LETA

По поводу врача. В тот день ко мне смог прийти местный адвокат, но он провел со мной только полчаса, после чего его выгнали, сказали, что ко мне приехали два московских адвоката, журналисты и врач. То есть я понимаю, что там какая-то шумиха, а администрация делает все, чтобы не пропустить ни адвоката, ни журналистов, ни врача. Я целый день был на нервах, не понимал, что там происходит. В итоге вечером ко мне пришел какой-то врач, вел себя довольно откровенно и нагло, ставил меня перед фактом, говорил, что обследование уже от меня не зависит, говорил о нем как о свершенном деле, я не понимал, что это за врач, связан ли он с адвокатами. Я ему не доверял, не понимал, свой это человек или нет, и очень опасался за свою жизнь. Я просил его позвонить моим адвокатам, но он в ответ только хамил, поэтому я отказал, сделав вывод, что это кто-то от преступников, а не от нормальных людей.

— Что вы будете делать дальше, как планируете возвращаться к нормальной жизни?

— Пока у меня только стратегические планы. Планы на первый месяц устраивают для меня мои близкие. («Медовый месяц!» — слышен голос Анастасии Зотовой, супруги Ильдара Дадина.) Что скажет супруга, то и постараюсь сделать. В дальнейшем я продолжу борьбу с этим произволом. Какими конкретно методами, пока не знаю, буду пытаться, а там если будет цель, то появятся и средства, и идеи. Главное, находить таких же людей, как я. Буду искать лидеров, с которыми можно делать общее дело — бороться с несправедливостью, с ложью, с подлостью этого режима, который покрывает тех, кто творит зло.

— После того, как Верховный суд отменил ваш приговор, Анастасия не отрицала возможность того, что вы уедете из России. Что вы об этом думаете?

— Только если на какое-то время. Внутри себя я решил, что отходить от всего этого я буду не больше полугода, но хотелось бы уложиться в месяц. В любом случае я вернусь в Россию и продолжу жить, быть человеком и бороться с тем произволом, который творится в нашей стране, с той подлостью, которая льется на официальном уровне.

Жена Ильдара Дадина Анастасия Зотова, 26 февраля 2017 года. Фото: Алексей Цвайгерт / AP / Scanpix / LETA

— А политические амбиции у вас за это время не появились?

— Нужно быть готовым к моменту «икс», когда на улицы выйдут люди и будут требовать изменений, потому что уже не смогут терпеть того, что происходит. Чтобы изменения произошли в лучшую сторону, и освободившееся место не заняли другие подлецы, люди должны опираться на порядочных людей, объединенных морально-нравственными принципами, а не корыстью. Такие люди уже сейчас должны объединяться, и когда в них возникнет потребность, они станут на освободившееся место и наконец-то приведут страну ко благу и счастью людей, которые здесь живут. Моя задача показывать ложь, не оставаться в стороне от этого беспредела.

 — То есть вы не исключаете для себя политической карьеры?

— Не исключаю, но пока конкретно для себя я еще не сформулировал, что это будет — кандидат или партия, или объединение. Наверное, скорее, объединение, что-то на подобие польской организации «Солидарность» — массовой, я за мирную борьбу, а силы мирной борьбы — это массы.

— Оглядываясь назад, как вы считаете, стоила ли ваша деятельность как политического активиста того, чтобы впоследствии пройти через такие испытания?

 — Для меня это даже не обсуждается. Быть человеком, поступать правильно, по совести — это всегда своевременно, поэтому, естественно, я не жалею, что я был человеком и не остался в стороне от произвола, который творится в нашей стране. Я не единственный оказался в таких тяжелых, страшных местах — вспомнить хотя бы участниц Pussy Riot, которые тоже сидели в колонии с очень жестким режимом.

Из репрессий тоже можно извлечь пользу. Я так это для себя сформулировал: пусть Путин меня посадил, но я буду добиваться соблюдения своих прав изнутри, и делал это, несмотря на изоляцию. Конформистская моя сущность, конечно, не хотела никаких мучений и пыток, я, как любой нормальный человек, не хочу страданий, но как человек, я понимаю, что если хочу менять жизнь в России в лучшую сторону, я должен побывать в таких тяжелых местах и изнутри увидеть, что и как нужно менять, пытаться найти оптимальный способ. Я стараюсь извлекать из этого уроки и пытаюсь двигаться дальше.

Источник: Meduza

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3209 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ