19 мая 2017, 09:42 нет комментариев

Евгений Кафельников: «Я был пропутинским до мозга костей. Но в 2014-м радикально поменял мнение»

Поделиться

Евгений Кафельников – один из самых шумных обитателей русского твиттера последних недель.

Для начала он засветился в диком скандале имени волейболиста Спиридонова – Кафельников рецензировал его так: «Леха, браво!!! «Наша Russia», Comedy Club и «Вечерний Ургант» отдыхают».

Спустя несколько дней Кафельников высказался по поводу решения организаторов «Ролан Гаррос», которые не выдали wild card Марии Шараповой: «Французы признали, что Шарапова и мельдоний – это допинг. Так сказал президент Французской федерации тенниса». Для меня это значит только одно! «Ролан Гаррос» показал, что турнир – это больше, чем один игрок! Наверное, это правильно».

В комментарии к Кафельникову пришла экс-пятая ракетка мира Анна Чакветадзе («Если вице-президента Российской федерации не трогают такие проблемы, то это дно») и телеведущая Софья Тартакова (ее Кафельников забанил).

Кроме того, Кафельников регулярно пишет про политику – причем совершенно не в том духе, как это принято у бывших спортсменов: он выступает в оппозиции к власти, ходит на митинги и переписывается с Алексеем Навальным.

Большие интервью Кафельников при этом почти не дает. Однако две недели назад с ним встретился Юрий Дудь и расспросил более или менее обо всем.

– В какое издание пойдет интервью?

– Sports.ru. Который вы, как я понимаю, обожаете и заблокировали в твиттере.

– Ха-ха! Я заблокировал с одной целью. Периодически я заходил туда, потому что мне было интересно мнение троллей. Но в один момент меня возмутили комментарии некоторых элементов – и я заблокировал.

– Так свобода слова!

– Свобода слова – да. Я не против любой критики. Но когда перебарщивают, когда несут ересь, воспринимаешь остро.

***

– Я правильно понимаю: это ваша лучшая весна за последние годы?

– За последние 16 лет – естественно! Что может быть лучше того, что любимая команда после такого перерыва снова становится чемпионом? Если команда играет хорошо, но результата не добивается – я ни в коем случае не расстраиваюсь. Но когда вижу, что она не играет на том уровне, на котором должна, настроение падает моментально. Как в конце прошлого сезона, например: результата добивались, а игры не было. Сейчас другое: есть игра, есть стержень.

– Август прошлого года, вы вылетаете из Лиги Европы от команды с Кипра. Помните тот вечер?

– Смотрел матч дома. Пропустить гол на 89-й минуте… В тот момент я был большим сторонником Димы Аленичева и его тренерского штаба. Все говорят: ты с ними дружишь, переписываешься. С Димой я ни разу даже не созванивался. С Егором Титовым последний раз переписывались больше года назад. Я им не закадычный друг, но, поскольку ребята спартаковского духа, мне очень хотелось, чтобы они продолжали работать в команде. Я думал: если дать им поработать дольше – результаты придут. Увы, терпение руководства и болельщиков закончилось.

– В тот вечер вы написали: «Спартак» обречен на позор с таким владельцем».

– Да, я был уверен, что Леонид Арнольдович не делает все возможное, не контролирует процесс, не имеет желания поднять команду на тот уровень, которого она заслуживает. После этого в один прекрасный день я получил интересный звонок от одного очень состоятельного человека. Через своего секретаря он попросил о встрече. О чем она будет – я не знал.

Встретились. «Давай я тебя с Леней познакомлю. Поговорите, пообщаетесь».

В итоге так случилось, что была какая-то вечеринка, где оказались и Леонид Арнольдыч, и я. Мы пообщались 20 минут, он сказал: понимаю, что ты спартаковский болельщик со стажем; я хочу выигрывать, я все для этого делаю. Мы поговорили, я понял, что он живет «Спартаком». Негативные нюансы ушли в сторону. «Приходи ко мне в ложу, добро пожаловать». «Спасибо, но у моего друга, который нас познакомил, есть своя ложа – я лучше оттуда».

– Друга зовут Петр Авен?

– Нет. Но он не меньшего уровня.

– То есть вы на метро приезжаете в президентскую ложу?

– Не президентскую. Но ложу. Метро? Мне очень комфортно. Я живу на Пречистенке, метро «Парк культуры». Две станции до «Баррикадной», дальше – по прямой. Вся дорога занимает у меня 20-25 минут.

– Сколько раз вы фотографируетесь за эти 25 минут?

– Ни разу. Народ не замечает. Разве что перед последним матчем двое парней подошли и сказали: «Евгений, спасибо, что ты с народом!» Ну а как по-другому?

– Все помнят свой первый матч любимой команды. Вы?

– Один из европейских Кубков, 80-е. Валерий Гладилин принял на грудь и дал прям под перекладину. До этого все мое окружение болело за «Спартак», я ему тоже симпатизировал, но после этого – прямо офанател.

А мой первый живой матч – только в 2000 году. Матч Лиги чемпионов в «Лужниках» против «Арсенала».

– На него вы прилетели на личном самолете.

– Да. Я был на турнире в Стокгольме, в понедельник провел матч первого круга, а мой соперник по следующему – получил травму. Я без игры вышел сразу в четвертьфинал, который был назначен на пятницу. В день матча «Спартака» я прыгнул в самолет, а на следующий день утром полетел обратно.

– Как вы сыграли тот турнир?

– Проиграл в финале Томасу Юханссону – своему главному неудобному сопернику. Его стиль игры очень меня раздражал. У меня несколько таких соперников было. Например, Доминик Хрбаты – он просто насиловал меня на корте. Если анализировать, они задавливали меня темпом. Они играли намного быстрее, я не успевал подходить к мячу. Все время был под давлением, не успевал выйти из подачи – мяч летел обратно.

– Личный самолет везде за вами гонял?

– Нет. В Германии был авиапарк, где он стоял. В этой стране я провел 5 лет своей сознательной спортивной карьеры. Оттуда было очень удобно путешествовать – самый центр Европы. В какой-то момент я познакомился с людьми, которые занимаются этим бизнесом, и это оказалось очень удобно. Я жил в Карлсруэ, самолет стоял в Баден-Бадене, это 50 км. Вместо того, чтобы приезжать за 2,5 часа и проходить паспортный контроль и таможню, я приезжал за 10 минут до вылета, бросал вещи в самолет и летел. Поэтому самолет был не роскошью, а средством, которое экономило время.

– Сколько стоил вам каждый полет?

– Коммерческая тайна. Но обслуживание борта – с летным составом, парковкой и всем остальным – обходилось мне в 400 000 евро в год.

– А его полная стоимость?

– У меня на тот момент была хорошая модель – Cessna Citation X (Model 750). Базовая цена была порядка 17 млн евро. И я единственный, кто на этом смог заработать: купил его за 17 млн, а продал – за 17,5 млн.

– Вы брали эти 17 млн в долг или у вас они были прямо в наличии?

– Не-не. Мне посчастливилось никогда не связываться с банковскими кредитами.

– Свой самолет в 24 года – это вообще как? Когда вы заключили сделку, у вас было ощущение, что вы отрываетесь от земли?

– Я делал это абсолютно не из этих соображений. Мне просто нужен был комфорт. И свое время я оценивал очень дорого – каждая минута была мне дорога. В 1998 году у меня родилась дочь – очень хотелось проводить с ней время. Чтобы доехать с одного турнира на другой, я тратил целый день. Хотя если не дай Бог я где-то проиграл – в Праге, Роттердаме, Марселе – мог позвонить и сказать: «Прилетите за мной?» Приезжал в гостиницу, собирал вещи – и через пару часов уже был дома. Только такие соображения.

***

– Вы закончили карьеру в 29 лет. Сколько раз после этого вас звали в политику?

– Один раз – в 2003 году. В Думу, депутатом.

– От «Единой России»?

– Да. Думал, взвешивал. Сначала было ощущение какое-то позитивное. Потом понял, что это не мое призвание – сидеть и нажимать на те кнопки, которые будут отражать не столько мое решение. Другими словами, я не готов был делать то, что мне бы говорили.  

– А по-другому в Думе нельзя?

– Уверен, что нет. Если ты не независимый депутат – нельзя. Если ты в составе фракции, ты не можешь идти против машины. Даже если понимаешь, что это решение может быть неверным. Переубедить меня не пытались. Все понятно же: я не контролируемый человек.

– Как относитесь к тем спортсменам, которые в Думу пошли?

– Это их личное решение. Я не вправе их осуждать.

– 26 марта 2017 года вы ходили прогуляться по Тверской. Зачем?

– Интересно было. Не на митинг – а именно посмотреть, что там происходит. Я был под впечатлением, мне искренне понравилось. Понравилась сплоченность людей. Они пришли не просто позевать, а с определенной целью.

– Какой?

– Выразить свою позицию. Плохая или хорошая позиция – не мне судить.

– Вы написали: «Навальный запустил необратимый процесс». Что за процесс?

– В прошлом году я был на «Эхе Москвы», мы разговаривали с господином Венедиктовым. Заговорили про Навального, он сказал: «Жень, ты не представляешь, он реально может вывести людей на улицы». «Алексей, перестаньте – такого не может быть». Но после 26 марта я понял, что может. Я – не могу. Ты – не можешь. «Единая Россия» – уже не уверен, что может.

– Вам нравится, как развивается Россия?

– Нет. Не нравится, что против нас объединился весь мир. Я понимаю, что проблема в нас. Что не они все такие плохие и ополчились на нас. Нам по большому счету все хотят помогать. Россия – очень богатая страна с природными ресурсами, я уверен, что в нас нуждаются. Но учитывая, как мы себя ведем – я имею в виду и ситуацию с допингом, например, – должно пройти много времени, чтобы мы обрели ту уверенность, которая была у нас раньше.

– Проблема точно в нас? Может, они увидели: сильная страна, сильный президент, Россия поднимается с колен – давайте будем их душить.

– Хех, давай не будем говорить тезисами «России 1» и многих наших телеведущих. Я допускаю, что фраза «мы встали с колен» дает сплочение определенной части народа. Но по большей части – безграмотного народа.

– Как вы относитесь к Владимиру Соловьеву?

– Никак. Он делает свою работу. Каждый должен делать то, что умеет делать лучше всего. Он умеет это лучше всего. Другое дело, смотрю я его или нет. Не смотрю.

– Пару недель назад вы писали: «Жириновский сейчас так у Соловьева отжигает». Значит, смотрите.

–  Просто по воскресеньям идет «Что? Где? Когда?» – моя любимая передача. Щелкая между «Матч ТВ» и «Первым каналом», попадаешь на «Россию 1». И видишь, как там отжигает Владимир Вольфович.

– Еще одна ваша фраза: «Благодаря ток-шоу «Первого» и «России» уровень моего благосостоянии снизился в три раза».

– Естественно. То, что происходило последние три года, это жесть полная. Я не скрою: мне посчастливилось заработать очень большую по нашим меркам сумму денег, которую я инвестировал в объекты недвижимости. И вот из-за того, что происходит, многие твои арендаторы уходят. Потому что экономическая ситуация в стране становится хуже. Я и сейчас хорошо себя чувствую, я не плачу. Но по цифрам, которые мне ежемесячно приходят, я вижу, что эти заработки в три раза снизились.

– Вы инвестировали в офисы или жилье?

– В офисы. Компании закрывают представительства и уходят. Приходится из заначки докладывать, чтобы дальше держалось на плаву. Это купленные здания, но за свет, тепло и все остальное надо платить, даже когда они пустуют.

– Почему вы называете Путина Императором?

– На самом деле у меня к Владимиру Владимировичу до недавнего времени было очень хорошее отношение. Он, может быть, сам по себе хороший человек. Но короля делает свита. И от того, что вокруг происходит, мне дискомфортно. Раньше я этого не понимал, в твиттере можно проследить, что я был пропутинский до мозга костей. Друзья говорили: время покажет. Но постепенно я стал адекватно смотреть на то, что происходит вокруг, и радикально поменял свое мнение.

– Когда тумблер переключился?

– Осенью 2014 года. Когда курс рубля начало штормить, когда доходило до 100 рублей за доллар. Понимаешь, что из людей делают идиотов. Мне не хочется быть одним из идиотов.

– Если бы выборы президента были в этом году, вы голосовали бы за Навального?

– Не знаю. Я до сих пор не понял, что собой представляет Алексей Навальный как политик. Надеюсь, что к концу года – определюсь.

– Когда вы надевали его майку…

– Я не надевал. Это был фотошоп. Я говорю: «Пока погода хорошая – делай майку, я надену. Слово я держу».

– Майку вы должны надеть, потому что проиграли ему спор. Вы говорили, что «Яблоко» на выборах в Думу-2016 наберет 5 процентов, он – что не наберет. Как вы вообще могли в это поверить?

– Желаемое хотел выдать за действительное. Есть несколько людей, которым я симпатизирую. Например, Рыжков – очень адекватный политик. Или Лев Шлосберг – я с ним не знаком, но, судя по тому, что пишет, он адекватный. Думал, что их сторонников достаточно. Но нет – оказалось, электорат Алексея больше.

– С каких пор вы любите «Что? Где? Когда?»

– С самого детства. Еще когда в качестве приза за правильный ответ вручали книги. Когда все те, у кого сейчас жетоны магистров, были совсем молодыми. В последнее время пристально наблюдаю за командой Балаша Касумова. В прошлом году мы были там с Леной Дементьевой – Балаш подошел, сказал пару приятных слов про мое теннисное прошлое, стали общаться.

– На сколько вопросов вы отвечаете, когда смотрите игру?

– Стараюсь воспринимать все. Из трех игр, может, на один отвечу. Но вопросы сложные – не для моего ума.

***

– Вы работаете вице-президентом Федерации тенниса России. Что есть ваша работа?

– Как таковую всю работу выполняет Шамиль Анвярыч (Тарпищев – Sports.ru). Я не знаю, откуда у него столько энергии всем этим заниматься. Быть президентом Федерации – это очень тяжелый труд; я адекватно говорю: я бы сейчас не справился. Режим: утром встреча тут, через три часа – там; такой график меня бы поставил в тупик. Но Шамиль Анвярыч это дело любит, живет этим, у нас нет человека, который справлялся бы с этим лучше.

– Я слышал, что вы важный человек для того, чтобы вести переговоры со спонсорами.

– Это да.

– Как это происходит?

– Отдел маркетинга начинает переговоры с потенциальными спонсорами. Когда детали оговорены и надо переходить на следующий этап общения с первыми лицами компании, привлекают меня.

– И вы играете с боссами потенциальных спонсоров в теннис?

– Да. Я в этом смысле безотказный. Надо – беру форму и еду.

– Это помогает привлечь инвестиции?

– Да. В свое время нам – Лене Дементьевой, Марату Сафину, мне – удалось заработать то имя, которое определенное поколение людей ценит. Для них поиграть со мной на корте 20 минут как для меня – ну, грубо говоря – в свое время побыть на одном корте с Майклом Джорданом. Если это работает – а это работает – я безотказный.

– Как Тарпищев относится к вашему поведению в твиттере?

– Тут у нас с ним есть разногласия. В этом плане Федерация тенниса у нас очень либеральная: если мне память не изменяет, у нас 5 вице-президентов, каждый независим, и каждый имеет свою позицию. Мы сильно дискутируем, можем ругаться, но к общему знаменателю приходим всегда – и это нас отличает от многих других федераций. Многие шутят: «Спонсоры и так шарахаются; если ты сейчас еще в майке Навального выйдешь на корт – то совсем…» «Не на корт – на гольф-поле». «Все равно!» «Вот и посмотрим. Что будет – то будет».

– Почему вам не страшно?

– Так я ни от кого не завишу. Ни от бюджета, ни от зарплаты. В этом мое преимущество.

– Офисы у вас могут отжать?

– Теоретически.

– Если это – не дай Бог случится – вам будет на что жить?

– Конечно. Я ни в коем случае не пропаду. У меня до сих пор есть предложение из Китая – работать там 4 месяца в году и получать 500 тысяч долларов. Работать в Федерации, консультировать.

***

– Почему работая вице-президентом Федерации, вы так агрессивно ведете себя к Марии Шараповой? Просто напомню: она действующая российская спортсменка.

– Я к ней не агрессивен. Я к ней нейтрален.

– Когда она попалась на мельдонии, вы вели себя именно агрессивно.

– Потому что я понимал, для чего он использовался. Для того чтобы иметь преимущество над своими соперниками. Когда говорят, что это безобидный препарат, я в это не верю. Она его специально для каких-то целей использовала. Допустим, у тебя проблемы с сердцем. Тогда ты объяви об этом заранее: у меня – проблемы. Тогда отпали бы все вопросы. Но если ты не сделала это раньше, а продолжала пользоваться этим препаратом, я отказываюсь верить в то, что он безвредный.

– Начальство обсуждало это с вами? В тот момент, когда ее стоило прикрыть, вы открыто гнали на нее волну.

– Так мы будем прикрывать все наши проблемы, при этом не развиваясь.

– Как, по-вашему, Россия должна была себя вести в свете той допинговой лажи, в которую она вляпалась?

– Должна была сотрудничать. Извиниться. Сказать: «Это наш косяк. Простите нас, мы больше не будем». Это, может, субъективное мнение, но я думаю так.

– Не было ли бы это пораженчеством?

– И что бы мы проиграли? Мы бы только приобрели.

– Так все употребляют!

– Кто? Отказываюсь в это верить. Я не употреблял, мне это было не нужно, я спокойно играл на том, что дала мне природа.

– После этих фраз ваши оппоненты обычно постят в ленту фотографию Серены Уильямс и спрашивают: она тоже не употребляет?

– Я не знаю. Но я отказываюсь верить в то, что профессиональные спортсмены, которые любят свое дело и отдают этому всю жизнь, пользуются нечестными приемами. Отказываюсь.

– Еще про матч Шараповой у вас в твиттере: «***, ну можно так орать на корте?? Это же невыносимо слушать, честно».

– Это троллинг. Хотя звук немного режет.

– Когда вы в последний раз пересекались с Шараповой?

– В позапрошлом году на финале Кубке Федерации – когда в Праге проиграли чешкам. Но мы не разговаривали.

– Вообще?

– Вообще. А смысл. Для чего?

– Вы легенда. Она легенда. Не поверю, что двум легендам не о чем поговорить.

– Когда ее попросили подписать банальный документ для моего отца, она отказалась. Для меня это было знаком.

– Что за документ?

– Не буду говорить. Но он в свое время помогал ей в Сочи, для него это было важно, для меня нет. Я попросил сделать это через Лену Веснину, Лена пришла и сказала: она отказалась. Хорошо, спасибо.

– А вам не кажется, что Мария Шарапова – эта та девушка, из которой в правильной России должны были делать национального героя? Если бы телевидение делалось не Соловьевым и не Киселевым, то оно рассказывало бы каждый день: ты можешь родиться в Нягани, где лето ровно четыре дня в году, но каторжным трудом заработать на виллу на любом побережье планеты. Вам не кажется, что, несмотря на все сложности характера, она королева? И могла быть героиней всей страны?

– А ей это надо?

– Мне это надо. И наверняка вам надо. Чтобы молодые люди хотели идти не в чиновники, а в спортсмены.

– Все это можно было бы сделать, но она, насколько я знаю, ассоциирует себя не с Россией. Она ассоциирует себя с Америкой. Так и есть – она американка.

– Она живет там. Когда вы жили в Германии, вы же не были немцем.

– У меня не было паспорта немецкого.

***

– Сайт ATP говорит, что за карьеру вы заработали 23 млн 800 тысяч долларов. Сколько из них вы заплатили налогов?

– Если в среднем – 30 процентов. Налоги я платил там, где побеждал. В среднем это было именно 30.

– Вы помните ощущения от первого миллиона долларов?

– 94-й год. Август-сентябрь. По отчету, который предоставляет ATP, ты видишь: career prize money – $1 000 000. Это была одна из целей. Как только достигал, ставил планку выше. Следующей целью было – $10 млн.

– Как вы вспоминаете 90-е?

– Как годы всей своей карьеры. Начиная с 92-го, когда мы с моим тренером поехали на мой первый турнир, жили в гостинице, где не было отопления, и спали под тремя одеялами.

– Когда вы приезжали в Россию, что вы там видели?

– Все видел. «Метелица» была самым популярным местом. Ребята атлетического телосложения в спортивных костюмах. Надо сказать, что ко мне они относились очень толерантно – возможно, за то, что я всего добивался своими усилиями.

– Помните первый мобильный?

– Panasonic, 1994 год. В финале турнира в Германии проиграл Андрею Медведеву, Panasonic был генеральным спонсором – подарили мне обалденный велосипед и мобильный телефон. Звонил по Европе, в Россию. С немецкой сим-картой приезжал в Россию, за каждый звонок платил 4 условные единицы – меня грабили, конечно, ежемесячный счет был 3-4 тысяч долларов. Тогда все на ремнях носили пейджеры,  у меня его не было, зато был мобильный телефон.

– Бориса Ельцина, фотография которого висит в этом кабинете, принято воспринимать как человека…

–… который погубил страну. Только идиоты могут так говорить, винить его во всех бедах. Человек сам отдал власть – это же говорит о том, какой структуры он был. Я до мозга костей убежден: при Борисе Николаевиче была демократия. Хоть какая-то, но была.

– Демократия с невероятным уровнем бандитизма.

– Передел сферы влияния. Как могло быть иначе? Образовалась новая страна, низкие цены на нефть. Несмотря на это, нам помогали.

– Самая памятная встреча с Ельциным?

– После того как он вышел на пенсию, я регулярно ездил к нему домой. Посиделки. Поездки на футбол. Ну и Кубок Дэвиса-2002 в Париже, конечно.

– Кубок Дэвиса-2002 – абсолютно легендарные теннисные выходные. Как вы их вспоминаете, учитывая, что для вас они сложились не очень?

– А я до этого свою работу идеально выполнил. Я играл с 93 года все матчи за сборную – в итоге фортуна вознаградила меня этим титулом. Пусть и в 2002 году, когда с молодыми соревноваться мне уже было тяжело и моя карьера шла на спад. В самом 2002 году, за исключением матча с французами, я тоже немалую лепту внес. В первом круге обыграли швейцарцев, потом шведов в «Лужниках» и аргентинцев – тоже в «Лужниках».

– Вы удивились, когда на третий день поставили не вас, а Михаила Южного?

– Это произошло благодаря моему хорошему другу, который был в команде. После парной встречи – проигранной – он позвал меня к себе. «В любом случае решение принимать тебе: как ты скажешь – так и будет. Но послушай мое мнение: тебе играть не стоит, ты не в форме. Проиграешь ты – на тебя выльют весь понос: завалил все! Выпустят Мишу Южного – он молодой парень, даже если проиграет – его не будут критиковать. Ты столько сделал для страны, зачем тебе портить свое имя?» «Хорошо, я тебя послушаю».

– Как зовут этого друга?

– Не скажу. Но это теннисист. Бывший.

– Андрей Ольховский?

– Нет. Андрюхи в то время в команде не было. Теннисист более старшего поколения.

– Говорят, накануне воскресного матча вы кутили в казино.

– Казино в Париже нет, есть ночной бар. Да, я кутил. Но я уже знал, что играть не буду. Мне реально было тяжело после парной встречи. Мы с Маратом проиграли Санторо и Эскюде тот матч, который должны были выиграть. В душе я надеялся, что мы вдвоем вытащим финал. Марат был в идеальной форме, на голову сильнее всех своих соперников. Я знал: в воскресенье он обыграет Грожана, и матч – с учетом нашей победы в паре – закончится. И вот когда мы пару проиграли, мне было очень тяжело, я сильно переживал.

Я очень хотел играть. Но потом взвесил: против меня играл Матье, ему было 19 лет, он был в отличной форме. Пять сетов против него я бы не выдержал. Шамилю Анвярычу сообщили. Я сам не говорил – ему сообщил мой друг.

И вот вечером мы пошли в ночной клуб. Никого из команды не было, но мне надо было отвлечься.

– Южный играет против Матье, по сетам – 0:2. О чем вы думали, сидя на трибуне?

– Думал, что последний титул, который я хотел выиграть в профессиональной карьере, уплывает. Была безысходность. Но Матье дрогнул. Не поверил, что может сейчас выиграть. А выиграть в «Берси» Кубок Дэвиса ему было очень важно. Ну и Мишу отпустило: какого черта, ну проиграю и проиграю, давай играть в свое удовольствие.

– Первое, что вы сделали после финального розыгрыша?

– Пошел обниматься к Марату. Хотя последнее очко принес Миша, на 95 процентов эту победу сделали мы с Маратом. Были ситуации, когда в 2000 году мы могли вылететь из Мировой лиги: играли против Словакии, против Кучеры и Хрбаты; я выиграл последнее очко, проигрывая 0:2 по сетам. Мы друг друга дополняли: мне было плохо – Марат меня выручал, Марату было плохо – я его выручал; а вместе мы выручали команду. «Мы заслужили!» – сказал я ему. А потом пошел поздравлять Мишу.

– Одно из главных впечатлений моего детства – матч Чеснокова и Штиха в полуфинале Кубка Дэвиса в 1995 году.

– Я смотрел его на скамейке. Немцы тем матчем потеряли порядка 30 млн долларов. Финальный матч они играли бы против США у себя в Германии – можете представить, какие это рекламные и телеконтракты? Борис до сих пор не может мне это простить. Потому что в те времена Беккер/Штих против Агасси/Сампрас – это как Месси против Роналду сейчас.

– Самый невероятный матч, который вы видели своими глазами?

– 1996 год, Ганновер, итоговый чемпионат мира. Восемь лучших теннисистов планеты, финал, Беккер – Сампрас. По сегодняшний день я считаю это самым гениальным теннисным матчем. Пять сетов, 7:6 в пятой партии выигрывает Сампрас. Сам уровень тенниса был просто заоблачным.

 ***

– Если богатый человек хочет сыграть партию с известным шахматистом, это легко сделать за определенный гонорар. В теннисе есть корпоративы?

– Есть. До сих пор получаю предложения на разные мероприятия. Руки никому не выламываю, просто знаю цифру, которая будет комфортна для меня и для потенциального инвестора.

– 10 тысяч долларов?

– Немного больше. За несколько часов игры.

– Вы выкладывали фото из частного самолета. Куда вы летели с Маратом Сафиным?

– Теннисное мероприятие в Сен-Тропе. Самолет – компании, которая все это организовывает. Двухдневный фановый турнир, где мы с Маратом играли против Санторо и Льодра. С нашей стороны было условие, чтобы быстро туда доставили. «Без проблем – чартер организуем».

– «Вот доиграемся мы с виртуальным миром. Скоро наших жен покемоны трахать будут вместо нас». Что еще вас пугает в современном мире?

– Это троллинг был тоже… С социальными сетями уже перебор. Из-за этого я остановился только на твиттере и инстаграме. До этого я был плотно в фейсбуке, но потом удалился. Там было много друзей с Украины, в 2014 году у меня была противоположная им точка зрения, я не хотел портить отношения с друзьями – и удалился.

– Противоположная – вы были против Майдана?

– Да, я был убежден: власть насильственным путем свергать нельзя. Но потом понимаешь: почему люди повели себя так? И ты начинаешь их не осуждать, а понимать. Может, они были правы? Может, всему есть предел? Надеюсь, у нас такого не будет.

– В прошлом году ваша дочь написала пламенный пост про то, что не любит Россию. Как вы к этому отнеслись?

– Могу ее понять: ее затроллил непонятно кто. А девчонки в таком возрасте склонны к тому, чтобы эмоции свои выплескивать. Поговорили – извинилась – ничего страшного.

– Она работает моделью и как-то сказала: «Когда исполнилось 18, мне сказали, чтобы я зарабатывала сама». Это правда или она преувеличивает?

– Преувеличивает – выдает желаемое за действительное. Сейчас она была в Лондоне два месяца, я по ней скучал, она по мне скучала. На отношениях это не сказалось: она меня безумно любит, я ее безумно люблю. Я приветствую, что она занята чем-то.

– Большие ли деньги она уже зарабатывает?

– «Папа, не вмешивайся. Я сама. Я же не прошу у тебя денег». У нее есть банковские карточки, которые на мне, но расходы существенно снизились. По отчетам я вижу: ребенок зарабатывает.

– Месяц назад все читатели журнала Tatler узнали, что ее парень – рэпер Pharaoh. Как вы на это отреагировали?

– Она меня предупредила. Я сказал, что не хочу влезать.

– Вы когда-нибудь слышали треки Pharaoh?

– Нет. Но познакомились – виртуально. У меня была с ним беседа жесткая – на тему наркотиков. Музыка, наркотики, все связано, поэтому я сказал: «Даже не думай с моей дочерью этим заниматься».

«Нашим людям привычно за занавесом. Видят новое – пугаются и отрицают». Уйти из футбола и стать главным молодым рэпером

***

– Сейчас у вас есть подруга?

– Вопрос ниже пояса – я могу не отвечать.

– Вам – 43. О чем вы мечтаете?

– Завести семью. И чтобы еще появились дети. Уверен, что рано или поздно это случится – причем наверняка в ближайшее время. Я устал быть в позиции «один дома, и мне никто не нужен». Надо менять.

Источник: Sports.ru

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3168 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ