4 июля 2017, 01:15 нет комментариев

ФСИН хочет молчания. Инструкция для родственников заключенных

Поделиться

Совсем недавно отгремела история о том, как мать попросила о собственном аресте, чтобы не разлучаться с дочерью, задержанной на акции 12 июня. Суд ходатайство удовлетворил и арестовал обеих. История вызвала общественный резонанс, хотя ничего необычного в ней нет. Это нормальная российская практика: наказывать родственников тех, кого государство посчитало в чем-то виновными. К тому же практика не новая, берущая начало еще со времен ГУЛАГа.

О том, что происходит с родственниками заключенных, мало кто знает. И это далеко не только страдания от разлуки с любимым человеком. Это реальное моральное, а зачастую и физическое насилие. Знаете ли вы, что во многих тюрьмах приезжающих на свидание жен и матерей заставляют раздеваться догола? А в особо циничных случаях осматривают на гинекологическом кресле? Это делается под предлогом недопущения проноса чего-нибудь запрещенного. Несмотря на то, что законом предусмотрен только личный досмотр, как в аэропорту. Несмотря на то, что тюремной системе выделяются огромные деньги на разнообразные средства контроля: от металлодетекторов до служебных собак. Несмотря на то, что основными поставщиками запрещенных вещей в тюрьмы являются сами конвоиры, ежегодно выявляются сотни подобных случаев.

Знаете ли вы, что старенькую мать могут не пустить на свидание с сыном без справки об отсутствии у нее венерологических заболеваний? Как должна чувствовать себя пожилая женщина, которую фактически обвиняют в том, что она может вступить в половой контакт со своим сыном, да еще и заразить его чем-нибудь?

В век современных технологий логистики и экспресс-доставки родственники заключенных вынуждены собирать посылки, а сами заключенные не могут их получить по 2-3 недели. Родственники вынуждены преодолевать по пять тысяч километров, чтобы повидать любимого человека. На свидание могут не пустить. Или со свидания выгнать.

Делается все это с одной единственной целью: заставить молчать. У заключенного нет своего голоса. Его единственный рупор — его близкие. Если оторвать заключенного от близких, то его голоса больше никто не услышит. А значит, все меньше людей узнают о тех беззакониях, которые творятся в наших колониях. А значит, закон можно будет нарушать снова.

Мне самой пришлось пройти через все это. Восемь с половиной лет заключения мужа превратились в непрерывную борьбу. И эта борьба оказалась успешной: муж вернулся домой живой и невредимый. Системе не удалось его сломать, а нас разлучить. Теперь мне часто пишут родственники других заключенных. На этой неделе пришло письмо из Томска от Татьяны Скакалиной. Полгода она бьется, чтобы ей дали положенное свидание с мужем. Обивает пороги больших начальников, ей обещают свидание, назначают дату, она отпрашивается с работы, начинает собираться. Но за несколько дней до назначенной даты мужа закрывают в ШИЗО. И так несколько раз. Жаловаться страшно. Ведь могут отомстить близкому человеку.

Тюремщики «жалобщиков» не любят. Потому что боятся. Ведь они знают, что нарушают закон. И что в один прекрасный день за это можно ответить. Ведь далеко не всегда удается «спрятать концы в воду», договориться с проверяющими, заставить замолчать свидетелей. Ежегодно сотни сотрудников тюремного ведомства сами отправляются за решетку.

Я могу посоветовать только одно — боритесь. Не пытайтесь давить на жалость — слабых тюремщики презирают, ломают, используют. Не верьте обещаниям и посулам — обманут. Не верьте слову офицера — в этой системе нет места для офицерской чести. Не рассчитывайте на чью-либо помощь — делайте все сами. Не ввязывайтесь в сомнительные истории с участием сотрудников. Не давайте взяток. Не нарушайте закон. Не делайте ничего такого, что может быть использовано против вас.

Постарайтесь сделать свою борьбу публичной. Выкладывайте копии жалоб в открытый доступ (например, на gulagu.net). Пишите в соцсетях. Пишите журналистам, возможно, кого-то заинтересует ваша история. Не бойтесь указывать настоящее имя. В нашей стране быть родственником заключенного не позорно. А для человека, чья фамилия хоть раз промелькнула в прессе, риски снижаются — его боятся трогать.

Ищите нестандартные решения, на которые у тюремщиков нет шаблона. Вас как минимум заметят. Заметных не трогают — по крайней мере, физически.

Стравливайте проверяющих между собой. Круговая порука разрывается, когда речь идет о личной ответственности какого-то чиновника.

Проявляйте максимальный интерес к судьбе близкого человека. Если опасаетесь обращать на себя внимание жалобами и вопросами, демонстрируйте свою заботу другими способами: приезжайте на свидания, общайтесь через таксофон, отправляйте посылки, лекарства, пишите письма, шлите переводы. Пусть понемногу, но часто. Если тюремщики знают, что за заключенным присматривают, к нему относятся иначе. И несчастья с такими заключенными случаются гораздо реже.

Оставайтесь рядом со своими близкими, пусть не физически, но хотя бы морально. История о самопожертвовании матери, с которой я начала, абсолютно правильная. Именно так и должны поступать любящие люди. Быть рядом, чтобы защитить.

И не бойтесь. Страх — это оружие тюремщиков. Наше оружие — открытость, публичность. И закон. Очень многое можно сделать, если уметь им пользоваться.

Ольга Киюцина, руководитель Института проблем современного общества

Источник: Новая Газета

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3196 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ