20 сентября 2017, 00:42 нет комментариев

Женщины в российских тюрьмах

Поделиться

Как почти 50 тысяч женщин существуют, работают, болеют и умирают в пенитенциарной системе России

По последним официальным данным, в российских тюрьмах, колониях, колониях-поселениях и следственных изоляторах (СИЗО) содержатся 617 191 человек. Из них 48 455 – женщины. 39 018 женщин отбывают наказание в колониях, лечебно-исправительных и лечебно-профилактических учреждениях,  9 437 — находятся в СИЗО в ожидании приговора, который,  судя по беспощадной статистике оправданий в 0,36% по итогам 2016 года, окажется, скорее всего, обвинительным. 

Конечно, условия жизни женщин-осужденных зависят как от конкретного региона и установок начальства местного УФСИН, так и от личности главы отдельно взятой колонии и самой осужденной. Так, не зря среди осужденных ходит поговорка о том, что «кто не сидел в Мордовии, тот вообще не сидел». Этот «прославленный» на весь криминальный мир регион считается одним их самых тяжелых для отбывания наказания, и люди не без оснований опасаются попасть туда.     

Смертность

В 2016 году более 3000 осужденных подали ходатайства об освобождении от наказания в связи с тяжелой болезнью, 1600 были освобождены. Этих людей просто отправили умирать домой, чтобы не портили статистику. А министр юстиции России Александр Коновалов не без гордости рапортовал, что смертность осужденных снизилась на 10%, но не назвал при этом точного числа скончавшихся. Однако далеко не всем даже в предсмертном состоянии удается проститься с родными на свободе.

В практике правозащитной организации «Зона права» трое осужденных женщин скончались в Петербурге в тюремной больнице имени Ф.П. Гааза, еще двоих удалось освободить (в обоих случаях Санкт-Петербургский городской суд отменил постановление Смольнинского районного суда и принял решение освободить осужденных онкобольных). Что касается умерших, 55-летняя женщина страдала четвертой стадией рака и всего пару дней не дожила до рассмотрения судом ходатайства об ее освобождении. Она успела рассказать адвокату Виталию Черкасову, что ее отказались направлять в другие специализированные учреждения, где ей могли бы оказать реальную помощь, а в тюремной больнице не спешили ее спасать. Еще две женщины, страдающие последней стадией рака и ВИЧ, скончались буквально сразу после того, как потеряли надежду, хотя впереди еще и была апелляция: суд первой инстанции отказал им в освобождении, несмотря на очевидную тяжесть их состояния. Тогда Европейский суд требовал от властей России оказать экстренную медицинскую помощь этим женщинам или освободить их, чтобы они могли получить адекватное лечение в гражданской больнице. Чуда не произошло.

В этом году в Санкт-Петербурге после смерти онкобольной заключенной возбуждено первое в регионе уголовное дело в отношении тюремных медиков филиала «Больницы № 1» медсанчасти-78 ФСИН России. После диагноза онколога женщину, во-первых, не направили на консилиум специалистов, во-вторых, не отправили на специализированное лечение и, в-третьих, пытались снять только симптомы, что не препятствовало развитию болезни. Однако это бесперспективное дело (как и многие другие дела о врачебной халатности в обычных больницах) – за гибель осужденной в итоге никто не понесет наказания. Даже громкие федеральные информационные кампании с вовлечением ведущих СМИ, какие были, например, по делу о гибели в СИЗО Веры Трифоновой или о состоянии здоровья инвалида Маргариты Чарыковой, показательными посадками не заканчивались. Так, дело в отношении врача Александры Артамоновой было тихо прекращено через два года после смерти Трифоновой в связи с истечением сроков давности, а по Чарыковой даже не возбуждалось. Часто это связано с тем, что в СИЗО неизлечимо больных помещают судьи, а они за такие решения ответственности не несут.

Добровольно-принудительный труд

Тему принудительного труда в своем открытом письме описала участница группы Pussy Riot Надежда Толоконникова, когда попала в колонию в Мордовию. Она рассказала о рабском положении осужденных, о работе почти без выходных в швейном цехе по 16-17 часов в день, о четырехчасовом сне и угрозах тюремного руководства. Глава «Зоны права» Сергей Петряков отмечает, что с тех пор ситуация с трудом осужденных женщин в целом по стране не сильно изменилась: «Во многих женских колониях, где имеются производства, применяется «добровольная» сверхурочная работа, которая на самом деле, конечно, никакая не добровольная». Женщин заставляют писать заявления о том, что «по собственному желанию» они хотят работать в выходные дни и сверхурочно. Отказавшиеся не только могут и не мечтать об УДО, но и неизбежно столкнутся с конфликтными ситуациями внутри отряда, т.к. если одна заключенная решает не работать сверх нормы, то остальным придется увеличить собственную производительность. Не стоит забывать и о том, что все женские колонии «красные».

Пытки

У «Зоны права» было дело Ольги Минаковой, которую сотрудники ИК-6 Свердловской области 40 суток продержали в наручниках в штрафном изоляторе (ШИЗО), даже на ночь пристегивая к кровати. В итоге ей удалось доказать в апелляции, что действия администрации были незаконными. В своих жалобах она писала о том, что в ШИЗО ей запрещают иметь шампунь и дезодорант, она не может привести себя в порядок, не было горячей воды, то есть человеческие материально-бытовые условия попросту отсутствовали. Можно предположить, что такие меры воздействия могут широко применяться к любым несговорчивым осужденным, которые пытаются хоть как-то противостоять администрации колонии.

Быт

Не принижая тяжелого положения в тюрьмах мужчин, нельзя не подчеркнуть, что баня один раз в неделю и строго регламентированная стирка для женщины сродни пытке. При этом где-то, как в Чувашии, стирать белье можно и в отряде в бытовках, а где-то это строго запрещено и карается. В той же Чувашии в двух колониях из трех женских в некоторых отрядах даже были установлены стиральные машины и проведена горячая вода. Роскошь для других регионов.

Реальный срок лишения свободы разбил не одну семью. Детальных исследований на эту тему нет, однако знакомые с темой правозащитники могут подтвердить: процент женщин, потерявших связь со оставшимися на воле мужьями, гораздо выше, чем в обратной ситуации, когда в местах лишения находится мужчина, а его супруга не перестает в течение всего многолетнего срока навещать его и писать ему. В мужские колонии всегда очередь на свидания и на передачи, в женских — тишина и пустота.
Не секрет, что в колониях распространены случаи однополых интимных связей. В отличие от мужских, в женских учреждениях этот феномен не сильно табуирован и ему не придается резко негативной окраски. В нашей практике приходилось слышать от осужденных женщин о различных способах воздействия администрации на несговорчивую подопечную, например, с помощью разрешения «семье» проживать в одном отряде или с помощью угроз применения к партнерше повышенных мер воздействия.  

Дети

Дети в этой системе – не только и не столько правозащитная проблема, сколько психологическая. Психологи, ссылаясь на теорию привязанности, уверяют, что ребенку лучше с матерью, пусть и в условиях тюрьмы, чем в детском доме. На практике все еще сложнее. Таких детей называют «серыми цветами».  На сегодняшний день эта проблема касается 564 малышей, которые живут в 13 домах ребенка при женских колониях. Там дети могут жить до трех лет. Когда ребенку исполняется три года, администрация может продлить время пребывания в таких домах до выхода мамы из колонии – но только в том случае, если ей до окончания срока осталось не больше года. Матери могут общаться с детьми в свободное от работы время. Женщины, у которых есть дети в домах ребенка, могут носить обычную одежду не по форме, если к ней, конечно, прикреплен нагрудный знак. Администрация может разрешить женщинам совместное проживание с детьми, однако, по словам автора проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» Леонида Агафонова, на деле это пока работает в качестве эксперимента лишь в нескольких колониях, например, в Нижнем Новгороде.

Главная проблема, по словам Агафонова, заключается в том, что так называемые «серые цветы» растут отдельно от мам, видят их лишь пару часов в день. Сразу после родов мать увозят обратно, не оставляют вместе с новорожденным. Во время карантина им также запрещено видеться с детьми. Когда ребенка увозят в больницу, он остается без мамы.

Что касается детей, которые находятся на свободе, то в зависимости от личности и поведения осужденных матерей им каждый месяц могут предоставлять до двух дополнительных длительных свиданий в выходные и праздничные дни вне колонии, но в пределах района, где учреждение находится. Это работает только в том случае, если у женщины нет конфликтов с администрацией. То есть право видеться со своим ребенком используется администрацией колонии для манипуляции.

Перспективы изменений

Российская пенитенциарная система остается закрытой и меняется очень медленно. Чтобы сравнить, как было раньше и как стало сейчас, достаточно послушать то, что рассказывает Ирина Теплинская. В 80-ые и 90-ые она содержалась в нескольких колониях в Архангельской области, Пермской крае и Чувашии, а сегодня занимается защитой прав ВИЧ-положительных и людей, употребляющих наркотики, в их доступе к медицинским, правовым и социальным услугам. По ее словам, за нарушения режима содержания и правил внутреннего распорядка вместо выговора, помещения в ШИЗО и помещения камерного типа (ПКТ), которые применяются сейчас, женщин раньше лишали посылок, бандеролей, посещения ларька или свиданий: «Получалось, что многие были лишены всего до конца срока – сидели на одной баланде». Теплинская также сообщила о тяжелой работе в три смены, включая ночь, и избиении тех, кто не выполнял норму выработки, так как из-за одного человека страдала вся бригада. Это очень перекликается с тем, что писала спустя 20 лет в своем нашумевшем письме Надежда Толоконникова и рассказывает глава «Зоны права» Сергей Петряков.

Перспектив улучшения ситуации с положением женщин в российской пенитенциарной системе, как и решения наболевших проблем в целом в тюремном ведомстве,  в ближайшем будущем не ожидается. У действующей власти в условиях всепроникающего кризиса просто нет такой приоритетной задачи, и она вынуждена латать постоянно возникающие дыры и тушить пожары в других областях. Власти сейчас точно не до женщин-заключенных, ведь решение их проблем никак не поможет ей одержать победу на выборах в марте 2018 года.

Автор: Ирина Хрунова, Дмитрий Колбасин

Источник: Intersection Project

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3334 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ