2 июля 2012, 18:54 3 комментария

Интервью с Владимиром Осечкиным, которое в Челябинске побоялись опубликовать

Поделиться

Владимир Осечкин: "Пока пенитенциарная система России будет напоминать "ГУЛаг", я не успокоюсь…"

Известный в России правозащитник, один из создателей сайтов Gulagu.net и ОНК.рф рассказывает о том, как бороться с пытками, издевательствами и унижениями заключенных, а также сделать "тюремную" систему в России более гуманной. 

— В одном из интервью вы сказали, что в России невозможно заниматься бизнесом, не занимаясь при этом общественной деятельностью. Это как?

— Однажды, «благодаря» правоохранителям (следователь сейчас осуждён за взятки, прокурора и сотрудников полиции так же ждут судебные процессы), мне пришлось провести почти 4 года в разных СИЗО – Бутырка, Медведково, Коломна, печально известный Можайский изолятор. И повсюду я видел одно и то же: там, где должны сидеть особо опасные преступники, сидят предприниматели. У кого-то отбирали земельные участки, кому-то должник решил вместо возврата долга подарить несколько лет «отдыха на нарах», кого-то служба безопасности банка и коллекторы решили посадить и забрать бизнес за искусственно созданные долги. Как правило, хватают «на заказ» тех, у кого нет «крыши» в прокуратуре и ФСБ, кого можно посадить без шума в СМИ. Для себя я сделал вывод: хочешь жить безопасно — живи гласно, открыто. После освобождения решил, что пока наша пенитенциарная система будет напоминать «ГУЛаг», не успокоюсь — буду везде и всюду говорить об этом правду.

— Вы – создатель сайта общественной наблюдательной комиссии (ОНК), занимающейся контролем за обеспечением прав человека в местах лишения свободы. Какие результаты достигнуты с момента ее создания?

— Институт общественных наблюдательных комиссий еще совсем молод. ОНК  было создано в 2008 году. Душой и вдохновителями этого замечательного закона стали мэтры российской правозащиты Валерий Васильевич Борщёв и Людмила Михайловна Алексеева. В России были созданы комиссии более чем в 70 регионах. Их члены — активисты общественных организаций — получили уникальную возможность беспрепятственно посещать тюрьмы и колонии. Первые два года работы были непростыми: выявлялось слишком много нарушений. Но федеральная служба исполнения наказаний старалась их скрыть, а самых въедливых и дотошных наблюдателей не допустить в новый состав. Сейчас ни для кого не секрет, что появилась новая проблема — во многих регионах председателями ОНК стали бывшие сотрудники ФСИН, МВД и прокуратуры, которые занимают позицию не конструктивной критики, а какой-то агитации. Недавний скандал в тульском отделении: 28 марта 2012 года «тюремщики» били заключённых в присутствии председателя ОНК Воронцова, и он по телефону в Москву докладывал что «всё в норме». Однако уже 31 марта комиссия из блоггеров и других членов наблюдательной комиссии и Общественной Палаты РФ поняла, как в реальности обстоят дела.

— В октябре прошлого года вы выдвинули предложение о страховании осужденных, мотивируя это тем, что мера поможет гуманизировать систему, а так же заставит конвоиров думать о последствиях своих действий. Что–то удалось сделать?

— Газета «Ведомости» в октябре 2011 года опубликовала мою первую статью под названием «Научить ФСИН гуманизму». Прошло всего полгода, но чего только не было. И в страховые компании некоторые «товарищи» звонили, говоря, что Осечкин был осуждён по статье 159 УК РФ и верить ему нельзя,  и службам безопасности «страховщиков» угрожали проверками. Но мы не сдавались и верили в то, что нужно пробить эту стену и сделать всё возможное, чтобы у заключённых появился ещё один инструмент защиты прав и ограждения от пыток и насилия.

В мае завершились переговоры с первой страховой компанией, которая решилась опробовать нововведение. Первые 50 страховых полисов были оформлены. Согласно им, жизнь и здоровье «арестанта» будут застрахованы от незаконных действий сотрудников ФСИН. Это пока единственный способ защитить человека от репрессий.

— Планируется ли расширять страховые случаи? Ведь насилие зачастую исходит не от сотрудников, а от других «зэков», которым поручают прессовать какого-либо заключенного. Получается, что травмы, полученные не от действий сотрудников ФСИН, не будут застрахованы?

— На сегодня задача №1 — остановить пытки и насилие со стороны администрации. Эта программа делалась именно для этого. Впереди ещё создание других программ.

— Перманентно идет реформа ФСИН. Что, на ваш взгляд, еще нужно реформировать, чтобы людей перестали пытать, калечить и убивать?

— Пытки и избиения — это бич не только для ФСИН. Казанский отдел полиции «Дальний» яркий тому пример. Над решением этой проблемы я работал в качестве эксперта и со-куратора в течение последних 4 месяцев в группе «Защита прав граждан» системы «Открытое правительство». Почти все мои предложения были доведены до экс-президента Медведева, многое утвердил уже новый Президент РФ — Путин. Они оба согласились, что в общественные советы необходимо вводить не «кивал», а блоггеров и независимых правозащитников с критической позицией. Кроме того, я считаю, что нужно норму пункта «а» части 3 ст. 286 УК (превышение с применением насилия) перевести из разряда тяжких в категорию особо тяжких преступлений, с наказанием от 7 до 12 лет строгого режима. Тогда у садистов и фашистов в погонах не будет шансов получить условный срок, судиться особым порядком и ходить под подпиской о невыезде. Но одной жёсткой санкции недостаточно. Только прозрачность и развитие общественного контроля остановят то, что происходит сейчас. 

— Копейская колония в Челябинской области – одна из самых «нехороших». Вспомним хотя бы дело 2008 года, когда  в прогулочных двориках было обнаружено несколько трупов заключенных. Тогда  18 сотрудников УФСИН, включая начальника колонии, были осуждены. Однако до сих пор очевидно, что проблемы там не решены. Вы как–то стараетесь повлиять?

— Действительно, тогда было убито четыре заключённых, а истязаниям и насилию подверглись 12 человек. Садисты в погонах издевались над ними так, как фашисты никогда не измывались над пленными. Заключённых раздели догола, заставляли ползать по полу, вставать на колени, лизать дубинки, которыми их же потом и били. На скамье подсудимых оказались не только начальник колонии и его сотрудники, но и начальник регионального УФСИН генерал Жидков вместе со своими замами. Буквально месяц назад мы подробно освещали аналогичное громкое ЧП в Льговской колонии № 3.

Конечно, стараемся влиять на ситуацию через Интернет, все случаи нарушения прав заключённых делаем гласными. Думаю, все у нас получается правильно, судя по поддержке власти. К тому же и центральный аппарат ФСИН стал с нами активно сотрудничать. 

— Недавно СМИ распространили информацию «Монте Кристо по-рязански», рассказывая о том, что при проверке в одном из СИЗО не досчитались одного заключенного…

— Пока что такая информация не подтверждена. Но мы располагаем рядом примеров, когда некоторые заключённые по бумагам находились в учреждении, а на самом деле были на свободе и продолжали свою преступную деятельность. Виной тому коррупция. Но системного характера у этой проблемы нет.

— Как много обращений к вам поступает сегодня?

— Увы, но жалобы приходят ежедневно. По каждому заявлению проводим предварительную проверку. Если все подтверждается, подключаем к решению вопроса главные управления следственного комитета и прокуратуры, вводим в курс главное управление ФСИН и требуем реакции. Помимо этого освещаем проблему в СМИ. Наши друзья-журналисты порой могут помочь куда лучше, чем генералы с толстыми лампасами. А вот по Челябинской области обращения единичны. И не потому, что регион в плане мест лишения свободы благополучный, просто тут установлен «режим молчания» — за жалобу могут жестоко наказать. Поэтому тут особенно нужен общественный контроль, чтобы члены ОНК не компот на кухне пили, а тщательно проверяли карантин, штрафные изоляторы и так далее. 

— Вы помогаете всем, кто к вам обратится? Или есть все же исключения?

— Мы не помогаем тем, кто сам не готов действовать. Под лежачий камень, как известно, вода не течёт. Если человек нуждается в помощи и готов бороться — да! Бывали случаи, когда я поднимал на уши всех, вплоть до регионального прокурора, мы обеспечивали вывоз человека в больницу на медосвидетельствование, фиксировали следы побоев, но человек впоследствии отказывался от жалоб и претензий в обмен на улучшение условий в колонии. Таким, кто пытается использовать наши ресурсы в своих целях, мы отказываем. 

— Какие колонии и СИЗО в России считаются самыми опасными для жизни и здоровья заключенных? Ведется ли такая статистика по регионам?

Всё зависит от начальника, которого даже сотрудники за глаза называют «хозяином». Там, где «управа» обеспечила молчание правозащитников и «закрытые глаза» прокуроров по надзору, где члены ОНК не работают, а пьют компоты и едят щи, а так же получают подарки, там, конечно, творится беззаконие, там могут пытать и насиловать, зная, что никто не придёт на помощь. К сожалению, вынужден констатировать, что ситуация только ухудшается. К примеру, уже более 10 лет среди заключённых ходят слухи о «пыточных» Саратовских колониях. Их последней апрельской жертве Артёму Сотникову в ИК-13 тюремщики сломали позвоночник. Про пермские и свердловские колонии я вообще молчу. Поразительно, что вся система сейчас внушает ужас. Ни в одном учреждении вы не можете быть уверены в неприкосновенности, если там нет настоящего общественного контроля. 

— А способствуют ли российские тюрьмы исправлению осужденных?

Отвечу вопросом на вопрос. Пытками и унижением можно перевоспитать человека?

— Пенитенциарная система какой страны мира могла бы служить нам примером? Бывали ли вы в тюрьмах других стран?

Сам не бывал, но очень много читал об этом. Есть масса успешных примеров. Это и Англия, и Австралия, и Швеция. Прозрачность работы этих учреждений, высокий уровень комфорта, правильная мотивация являются гарантом перевоспитания и исправления. Нам нужно перенимать лучшие мировые практики. Но для начала российским тюрьмам нужен хотя бы честный аудит.

— 14 мая в Общественной палате прошли слушания по проблемам в ФСИН. Популярным стал словесный оборот генерала Величко, который назвал избиения заключённых сотрудниками своего ведомства «скотством». На ваш взгляд, что это – полное понимание всех проблем и попытка их решения, или просто пиар-ход, после которого никаких особых действий не последует?

На слушаниях, организатором которых был ваш покорный слуга, я сидел как раз напротив Алексея Михайловича, и специально попросил представителя Gulagu.net в Подмосковье Дмитрия Пронина задать неудобный вопрос о пытках и избиениях, а сам снимал на камеру всё, что говорилось. И то, что сказал Велико — это первая реакция любого цивилизованного человека. Очень важно, что руководители центрального аппарата ФСИН все понимают. Конечно, это не пиар.

Беседовала Оксана ТРУФАНОВА

Источник: Public Post

Комментарии

Не знаю,насколько всё улучшится,но сколько бы лично я не обращалась и в прокуратуру,и в УФСИН по МО,и в Генеральную прокуратуру,и во ФСИН РФ,всё как замкнутый круг,все как будто сговорились,пишут то что хотят сотрудники ИУ.Лично у нас в Мурманске все между собой связаны,ни одно ведомство не пишет правду,ни мне,не осужденным не верят,верят только сотрудникам ИУ.

Никогда больше про компот рассказывать не буду. Всё из-за него)

Иванова Ольга 3 июля 2012, 00:08

Ну разумеется из за него)) надо быть аккуратнее))))

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Какую роль в решении проблем защиты прав заключённых может сыграть гласность и мощный интернет-ресурс "ОНК.РФ"?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Новый проект ОНК.РФ мне кажется очень перспективным.  Я посмотрел на новый сайт (который, я замечаю, пока находится в стадии тестирования) и всё выгладит очень профессионально и всеобъемлюще.  Особенно впечатляет открытость сайта и система прямого обращения между членов ОНК и посетителями сайта, это обязательно поможет всем лучше понимать роль и деятельность общественных наблюдательных комиссий.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3184 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ