Осечкин Владимир Валерьевич

Член Совета по развитию общественного контроля при Комитете ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций

4 января 2012, 19:33 нет комментариев

Я НЕ БОЮСЬ

Поделиться

08.12.2010

I — ЗАКАЗ

- 28 октября 2010 меня повезли из СИЗО «Медведь» в Мособлсуд, во «Дворец правосудия» на МКАДе. Ехал в автозэке «ЗиЛ», по иронии судьбы, с потерпевшим по моему уголовному делу – зэком Артуром Шматко. Его, мэра городка Озёры, поймали при получении взятки 31 августа 2009 с поличным – с чемоданом денег. Брали его сотрудники ФСБ. При задержании Шматко был за рулем «вещдока» по моему делу – синего «Порше Кайен», который якобы был мною похищен.

- Теперь Шматко —  в роли зэка — тоже борется с Системой, под каток которой подставил меня весной 2007-го. Как он говорит, очень хочет, чтобы и другие «заказчики» моего ареста тоже прошли через эти жернова. Рассказал он мне много нового, изнутри, о своем бывшем шефе Почукаеве и руководителе их репрессивного крыла – прокуроре Дроке.

- Шматко признался, что не хотел меня «сажать» — думали они  «с Толей» (Почукаевым) припугнуть, «наехать», чтоб я отдал доллары и сам разбирался с Осиповым и Николаевой. А еще Шматко рассказал мне то, что известно и судье Мособлсуда Акимушкиной: у него, Почукаева и Дрока был совместный бизнес «на троих» — строили в числе прочего торговый центр в Озерах площадью 3200 кв. м, их совместная доля – 30 процентов.

- Как утверждает Шматко, он лично вложил 11.000.000 рублей, рассчитывая на получение 55.000.000 рублей с продажи их 1000 кв. м и справедливый раздел между славной троицей. Но партнеры пожадничали и «слили» его ФСБ. Больше всего Шматко возмущался, что все записи с видеокамер УВД по Озерскому району, под которыми его и брали,  куда-то «исчезли».

- Уголовное дело по обвинению Шматко по ч.4 ст. 290 УК (взятка, сопряженная с вымогательством) теперь в Мособлсуде, судит его судья Акимушкина. Как рассказал Артур,  в материалах дела есть даже запись прослушки силами ФСБ телефонных переговоров прокурора Дрока, где этот «блюститель закона» разруливает споры о разделе торгового центра между молодым коммерсантом моего возраста, Шматко и Почукаевым «за долю малую».

- Так что у «Корольков и «капусты» есть продолжение, их автор, как в воду глядел. Видимо, это тренд «нулевых», когда руководители подмосковных районов и прокуроры трясут, как грушу, молодых, не вставших на ноги предпринимателей. Только вот потерпевший в Озерах вовремя обратился в ФСБ. Я – нет. Бог с ним, со Шматко, он уже все понял. Я не об этом.

II. НАНОТЕХНОЛОГИИ СУДА

 

- В 12.50 меня подняли в зал 402, и там в «аквариуме» я сидел до того, как начали рассматривать мое дело. До 13.26 (я записывал время, глядя на электронное табло с ядовито-красными цифирями в зале) в моем присутствии рассмотрели около 8-10 кассаций, оставили без изменений приговор по ч.2 ст. 290 УК начальнику милиции общественной безопасности, кажется, Егорьевского УВД (5 лет за целый ряд взяток и превышений).  Еще за наркотики по ст. 228 УК приговор «засилили» (оставили в силе – прим. наборщика).

- Кассации на продление срока содержания под стражей рассматривали «автоматом», оглашали суть кассаций вкратце, далее все вставали (и я поневоле), и три судьи уходили в совещательную комнату, а буквально через 2-3 секунды дверь совещательной комнаты открывалась, и судьи выходили уже  с кассационным определением, которое скороговорокой зачитывали.

- Я по наивности раньше думал, что есть вот государство, есть в нем суд, и в суде все по УПК: гласно, устно и непосредственно. Но вот 28 октября 2010 я увидел, что все написанное в 35-й главе УПК – утопия. А во «Дворце правосудия» — антиутопия.

III. ЛЖЕЗАЩИТНИК

- 28 октября в 13.30 началось судебное заседание. В зал вошли две близко знакомые женщины-подруги. Выяснилось, что это адвокаты. Одну из них я узнал – адвокат Ярмушевич, еще 8 июля 2010 в Мособлсуде же она числилась моим защитником при рассмотрении кассации на «продленку» свыше 3 лет под стражей.

- Я подумал, что суд ее мне и в этот раз назначил защитником для соблюдения формальностей. Но – увы – ошибся. В Мособлсуде все настолько конвейерно, что там на эту тему даже не парятся. Оказалось, суд назначил Ярмушевич адвокатом… Осипову.

- У меня и Осипова абсолютно разные позиции. Он везде всем рассказывает, что плохой – я, заставил его деньги у меня красть, еще заставил таки его оформить на него «Тойоту Лендкрузер» бесплатно. Мол, — говорю ему, — иначе я с тобой не дружу. Это – позиция Осипова, которому  следователи, прокуроры и суд верят. За что Осипову – и не арест, а подписку о невыезде, и не реальный, а условный срок. Никак за сделку с правосудием.

- Моя же позиция проста, как дважды два: в материалах дела есть десятки поддельных — от моего имени — подписей, все покупатели машин опознают Осипова как деньгополучателя, менеджеры автосалона показывают, что видели, как Осипов выносил деньги из автосалона, и в кассу фирмы, и на ее счет Осипов денег не донес. Да и разворовывать автосалон, где я сам и единственный учредитель, и гендир, и главбух, и кассир, — бред сивой кобылы.

- Так что,  учитывая это и ч.6 ст.49 УПК, суд не мог и не должен был назначать адвокатессу Ярмушевич по одному делу и моим защитником (8.07.2010), и защитником Осипову (28.10.2010). Перед началом рассмотрения дела председательствующий Полухов поинтересовался насчет отводов. Я сразу заявил отвод двум подружкам, пояснив кратко: Ярмушевич не может защищать Осипова, т.к. у нас противоречивые интересы, а Ярмушевич защищала ранее мои.

- При этом Ярмушевич впервые посмотрела на «аквариум», явно меня не узнавая. Видимо, с 8.07.2010 по 28.10.2010 прошло довольно много времени, и при таком конвейере кассаций и плотном графике Ярмушевич позабыла обо мне. Дело-то пустяшное, всего-то 3 года до приговора под стражей, для нашей Раши – обычное дело.

- Ну, а подруге Ярмушевич я заявил отвод, ссылаясь на ее незнание дела, на то, что я увидел ее впервые сегодня в суде, и, что, чем такой защитник, лучше самому себя защищать. Да, я зэк, сижу 3,5 года, все мои сбережения украли, «крохи» я доел, отец – пенсионер, мать – врач в РФ, доход семьи очевиден любому здравомыслящему, в тюрьме я даже работать не имею права, так что — либо довольствоваться не знакомым с 53 томами защитником, либо защищать себя самому. Я выбрал честный вариант. Адвокатессы-подружки зал покинули, недовольно ворча. Видимо, гонорар за это заседание они не получат.

- Судьи попросили меня написать расписку, что отказ от адвоката не связан с моим материальным положением. Вот это было уже чересчур! Принуждать писать ложь некрасиво. Брать с нищего, разоренного предпринимателя расписку подобного рода – кощунство. Это все равно, что вам, голодному, предложат протухшую еду, а за отказ от этих помоев вы еще должны дать расписку, что вы отказываетесь от поедания тухлятины не из-за своего материального положения. А потом эту расписку всем покажут и скажут: «Вот, мол, кушать ему предлагали, а он отказался».

- По моей тюремной практике скажу, что такой адвокат – хуже прокурора. Такие адвокаты, назначенные следователями и судом, как правило, предлагают признать вину для смягчения наказания, и многие невиновные уезжают в «зоны» лишь за самооговор и свое безволие…

IY. ЖИЗНЬ НЕ РАВНА

- После разрешения отводов представитель гособвинения – помощник прокурора МО заявил ходатайство об отложении судебного заседания на 1 неделю для ознакомления с делом. Я тоже попросил судей предоставить мне возможность ознакомиться с компьютерами и печатью самонаборной с оттиском «ООО БестГрупп», после чего заседание перенесли на 11 ноября 2010.

- 11.11.10 меня вывели из камеры 920 СИЗО в 6.00 и уже в 7.30 завели в бокс размерами 1,5х1,5 метра в подвале Мособлсуда без окон и дневного света, где я просидел более 8 часов, после чего меня подняли в тот же зал № 402.

- Председательствующий Полухов посетовал на то, что у них, в суде, вещдоков по этому делу нет, что вещдоки в камере хранения ГСУ при ГУВД по МО и что ознакомить меня с вещдоками не представляется возможности. Я пояснил мое требование: в порядке ст. 217 УПК я с вещдоками не ознакомлен, в ходе судебного следствия печать самонаборная не исследовалась, а в приговоре этот вещдок числится доказательством, подтверждающим мою вину, и что без ознакомления с этой печатью я не могу защищать себя.

- Более того, я пояснил, что у меня есть обоснованное подозрение, что файлы на компьютерах, подброшенных в бывшее помещение автосалона в марте 2008, созданы после моего ареста в мае 2007, и что эти доказательства есть фальсификация – преступление против правосудия, предусмотренное ст. 303 УК РФ. Но судья Полухов остался непреклонен.

- Короче, прокурор ознакомился, с чем ему было надо, я – нет. Вот такая состязательность сторон и равноправие. Это – грубое нарушение ст.15 УПК и ст.6 Европейской Конвенции. В Страсбурге мы к этому вернемся…

Y. БИТВА. ВЫЗОВ

- К суду 11.11.10 я подготовился основательно: через спецчасть СИЗО направил 11 дополнений и еще 25 дополнений на 250 листах привез в суд. Но начал я с 8 листов вступительной речи. Суть вкратце: дело «заказное», мне уже сообщено, что в РФ правды мне не добиться, моей жизни угрожают за мои попытки добиться справедливости, до УДО неделя, но я готов к отмене приговора, к еще одному году в СИЗО, лишь бы только восторжествовали закон и здравый смысл.

- И 30 июня в Последнем слове на 224 листах, и 11 ноября, дополняя и обосновывая кассационную жалобу, я в письменном виде заявил не только о нарушении моих конституционных прав, но и о должностных преступлениях, совершенных сотрудниками МВД и прокуратуры при реализации «заказа» на мою «посадку» и осуждение за то, чего не было.

- В течение почти 3 часов 3 судьи расспрашивали меня, я пояснял, отвечал, заявлял, жаловался. Один из трех судей проявил особую тщательность, несколько раз всплескивал руками, дергал за рукав председательствующего, произнося вслух слово «отмена», но председательствующий объявил перерыв на 10 минут, увел судей в совещательную комнату, и через 30 минут заседание было возобновлено.

- Судей как будто подменили. Тот, что расспрашивал меня, словно воды в рот набрал. Или ему ее туда залили, что ли. Видимо, за эти 30 минут кто-то напомнил судьям, что «назад ни шагу», и широко «закрыл глаза» им.

- Не буду излагать все, но поясню важное: банк «АПК» выдал кредиты физлицам, после долгих споров московские и областные гражданские суды решили взыскать с этих физлиц деньги по кредитным договорам. Решения судов вступили в законную силу и в силу преюдиции (ст. 90 УПК) обязательны для всех и должны в последующем признаваться всеми – следователями, прокурорами, судьями.

- То бишь, банк все уже взыскал, даже с пенями и процентами, в настоящем процессе представитель банка Петраков заявил, что у банка не может быть ко мне претензий в принципе. Также установлено, что прежние заявители из банка уволены после разбирательств, так что в суде де-факто было установлено отсутствие событий преступлений – хищений денежных средств, принадлежащих банку.

- И при этом 6 июля 2010 меня осудили за все эти несуществующие хищения (7хч.4 ст. 159 УКх5 лет за каждый кредит) – приговорили к 35 годам лишения свободы, а 11 ноября признали это законным и обоснованным.

- Представьте: мужчина вступил в интимную связь с женщиной, она забеременела, они поженились, а мужчину осудили за изнасилование. Или приходит в суд человек, говорит: «Эй, ребята, я живой, все хорошо», — а кого-то осуждают за его убийство. И за отсутствие событий преступления меня осудили на 35 лет лишения свободы. Хорошо хоть, что при частичном сложении вышло 7 лет.

- Все, что вы сейчас думаете, указывает не столько на могущество «заказчиков» моего осуждения, сколько на отсутствие реально действующих законов, на презумпцию правоты «оборотней» в погонах. Я не хочу «их» называть ментами. Дело не в форме мышиного цвета. Дело в Системе, которая лишь на 1/3 состоит из милиционеров. Еще 1/3 – прокуроры. И еще 1/3 – судьи. И то, что получилось по моему делу, — результат слаженности действий всех 3 составляющих, помноженных на проплаты «заказчиков».

YI. БЕЗУСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ И МОЯ НЕВОСПОЛНИМАЯ УТРАТА

- Я – человек. У меня есть Семья, которую я люблю, и которая любит меня. Последние годы моя Бабушка сильно болела. Держалась, ждала и верила. И я надеялся. Для меня Бабуля Аля и Дедуля Женя – мое всё: Дух Семьи, всеобъемлющая Любовь, безграничная Забота и все-все-все самое доброе и светлое…

- Я верил, что успею к Ней. Рвался, бился в суде, писал, заявлял, обжаловал. И в голове моей все время тикали часы, как будто что-то отмеряя. Подавая кассационную жалобу, я просил не только об оправдании. Учитывая объективную реальность, я просил также смягчить мне наказание. Нет, я не раскаивался, ибо в настоящем деле подобное противоречило бы здравому смыслу.

- Но я взывал к справедливости и гуманности. К 11.11.10 я провел под стражей без 7 дней ровно 3,5 года. 1/2 срока. Меня приговорили к 7 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Прокуратурой и руководством МВД  признано, что содержали меня даже в нарушение федерального закона «О содержании под стражей…». Годами я сидел в камерах без кроватей, туалета и водопроводного крана, без постельных принадлежностей и дневного света, на голых досках в подвалах камер предварительного заключения. Я передал суду документы, подтверждающие это.

- Я не надеялся на оправдание, хоть и невиновен. «Заказ». Но я верил, что у судей есть совесть. Я понимал, что Бабушка уходит от нас, меня берегли, многое мне не сообщали, но сердце ведь не обманешь. Я понимал, что счет уже идет на дни, и рвался на свободу, чтобы успеть проститься с Бабушкой…

- 11.11.10 приговор оставили без изменений, мои доводы о бесчеловечных условиях содержания и о том, что за 3.5 года я понес наказание, несоразмерное приговору, суд не принял во внимание. Председательствующий Полухов в Мособлсуде заявил мне, что о бесчеловечных условиях содержания, нарушении ст. 3 Европейской Конвенции, нарушениях ч.2 ст.9 УПК и ч.3 ст. 10 УПК мне надо писать в Страсбург, подчеркнув, что для российских судей эти доводы не имеют значения, и мои нарушенные права в РФ суд не будет защищать.

- 11.11.10 моя Бабушка Алевтина Петровна умерла. Я не смог с Ней проститься, и это для меня… Такое не забыть.

YII. ВЫЗЫВАЮ ОГОНЬ НА СЕБЯ

- После 11.11.10 встал вопрос: что делать? Признать поражение или бороться? Борьба – это противодействие. От физического устранения до возбуждения новых уголовных дел. От подброса наркотиков до фабрикации очередных «экономических» преступлений. Трагический пример Магнитского, преследование моего товарища по несчастью Олега Рощина. Отступить, бежать к УДО, «поджать хвост»?  Меня не так воспитали.

- Я собран. У меня есть факты, документы, знания, воля и еще обостренное чувство справедливости. Я не могу «закрыть глаза». Но я могу помочь «открыть глаза» другим. Я не один. Каждый из нас, кто хочет жить в России демократической, свободной, будет бороться. Бороться за свою и вашу свободу.

- Сразу после 11.11.10 я направил очередную жалобу в Страсбург. А еще – соответствующие заявления и жалобы генеральному прокурору РФ, в ДСБ и руководству МВД. Все тайное станет явным. Возможны репрессии и преследования.

- Но я этого не боюсь.

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Какую роль в решении проблем защиты прав заключённых может сыграть гласность и мощный интернет-ресурс "ОНК.РФ"?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Новый проект ОНК.РФ мне кажется очень перспективным.  Я посмотрел на новый сайт (который, я замечаю, пока находится в стадии тестирования) и всё выгладит очень профессионально и всеобъемлюще.  Особенно впечатляет открытость сайта и система прямого обращения между членов ОНК и посетителями сайта, это обязательно поможет всем лучше понимать роль и деятельность общественных наблюдательных комиссий.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3262 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ