Пантелеев Борис Еремеевич

Ответственный секретарь ОНК по СПб (в четвертый созыв ОНК СПб не прошел)

12345.6899@bk.ru 8-905-265-02-45
30 мая 2012, 14:50 нет комментариев

На бумаге можно изобразить все, что угодно, и за приговор это вполне сойдет

Поделиться

 

Дочь народного заседателя, бывший нотариус, работник ЗАГСа, юрисконсульт на заводе, Евгения Масленникова начала карьеру судьи еще при советской власти и, проработав 18 лет, была уволена. Формальный повод для увольнения — "за волокиту". Но сама Масленникова и многие ее коллеги уверены: ей не простили слишком независимого характера. Самое громкое дело Масленниковой — дело Марины Кольяковой, молодой девушки, обвиненной в убийстве, которого она явно не совершала. Масленникова оправдала Кольякову за отсутствием доказательств, ее приговор был отменен и отправлен другой судье, которая вынесла повторный оправдательный приговор. В третий раз Кольякову все же посадили на 12 лет на основании тех же "доказательств", и впоследствии Масленникова, к тому времени уже уволенная из судей, представляла ее интересы в процессе по УДО в качестве адвоката.

 

Найти судей, готовых разговаривать с журналистами, очень сложно. Почти все молчат. Чего они так боятся? Потерять высокооплачиваемую работу?

 

Любая медаль имеет две стороны. Труд у судей, конечно, адский. Даже не могу представить, как они работают в Москве или Питере с этой огромной нагрузкой — даже в наших небольших городах нагрузка достаточная, чтобы почувствовать все "прелести жизни". Но и зарплата у нас тоже достойная — сейчас я уже точно не знаю, какая, я уже несколько лет не работаю судьей, но судя по тому, что нет желающих покинуть этот пост, она очень достойная.

 

Вот когда я начинала работать в 80-х годах — попробуй нам что-то скажи или прикрикни на нас. У нас зарплата была 200 рублей, а на заводе получали по 400-500 рублей, и юристы были нарасхват, и если что не так, мы говорили: "Да я завтра заявление положу, и не нужен мне ваш суд, пойду на завод в юротдел, там в два раза больше платят". Судью тогда уговаривали: "Не надо, не уходи, как же мы без вас", — хотя, конечно, могли пригрозить и райкомом. Но во всяком случае за работу тогда особо никто не держался: работы много, зарплата небольшая. Мы были энтузиастами. Сейчас все поменялось. С одной стороны, это хорошо, что зарплата большая, с другой — попробуй кто-нибудь пикни. У нас очередь стоит в судьи: "Не хочешь работать? Иди, другого найдем". Соответственно, попробуй прими решение, которое в областном суде не понравится. Там сразу цыкнут: "Работать не хочешь?!".

 

А при советской власти можно было принимать решения, которые могли не понравиться наверху?

 

Это зависело от многих факторов. У нас был председатель районного суда Болонс Виктор Михайлович, он уже умер давно (изнашиваются люди на этой работе быстро, и он умер достаточно молодым). Все знали, что человек он принципиальный, человек не конъюнктурный, и никто нам (нашему районному суду) никаких указаний сверху не давал. Вот я не знаю такого случая ,чтобы ко мне пришел Болонс и сказал: "Знаешь, надо принять такое решение..." Какое приняла — такое приняла. Когда я выносила первый приговор, я пришла с проектом к Болонсу посоветоваться. Спрашиваю его: "Сколько мне поставить, какое наказание?". Он поднял глаза и говорит: "Женя, ты о чем??? Я тебе могу подсказать, как технически написать, посоветовать, если ты сомневаешься в квалификации дела, но чтобы определить меру наказания??!! Ты же видишь человека в процессе — вот ты и решай". Может, в других местах были другие председатели, не знаю, но мы принимали решения, какие хотели.

 

Ну, это вам повезло с начальником. А что партийные власти?

 

Давить — не давили, но один раз я поплатилась за свое решение. Был конец 80-х. Какого-то пьяницу хотели выселить из квартиры, а я не выселила. Городской администрации понадобилась квартира, гражданин находился в ЛТП, они забрали у него квартиру, распределили ее, а тут выходит человек из ЛТП — а у него квартиры нет. Он обращается в суд. По закону за ними сохранялась жилплощадь, и я вынесла решение его вселить обратно, а мне заместитель горисполкома звонит и выражает свое недовольство: "Как это Вы собираетесь работать судьей?". А я ему по своей молодой ретивости отвечаю: "А мне эта должность не нужна, я себе, если что, другую работу найду, а Вы-то куда пойдете, если Вас не выберут?". Это как раз уже пошли первые альтернативные выборы. И после этого он перестал со мной здороваться, и квартиру, на которую я стояла в очереди, я после этого не получила — стояла в очереди аж до 2003 года. Но вот это я помню единичный случай, а так, в открытую чтобы в то время кто-то диктовал, какое надо принять решение, — такого у нас не было. Сейчас, конечно, совсем другое дело.

 

В какой точно момент началось это давление, Вы помните? Когда судьи потеряли ту независимость, которая у вас была, по Вашим словам, еще с советских времен?

 

Когда председателя областного суда Новикова убрали, а может, он и сам ушел, и на его место пришел Карпов, — наступили другие времена. Я очень быстро почувствовала, что я неугодна, и разговоры пошли, что таких-то судей, в том числе и меня, скоро уберут. У нас тогда еще сменился председатель районного суда. И вот, приходит дело, подходит ко мне новый председатель и говорит: "Вот у Вас дело, этого человека надо посадить". Я была в полном недоумении. Как?! Мы же были развращены той демократией, которая у нас творилась. Для нас это была такая дикость, что нам могут сказать, как выносить приговор. Он говорит: "Это криминальный авторитет". А я ему: "Это что, в деле написано?" — "Нет. Но надо" — "Вот если Вам надо — берите дело и решайте, что хотите, а я что накопаю в судебном заседании, то и будет". И мы еще ухитрились написать коллективное письмо в областной суд про то, что на нас пытаются оказать давление. Из областного суда — а там уже был председателем Карпов — к нам приехал по нашему письму проверяющий и сказал: "Кому не нравится, можете взять листочки, написать заявление и уйти. Мы никого не держим". Уже тогда зарплата судьи поднималась, никто не захотел писать заявление. Но осадочек остался — наш Мценский суд с тех пор стал считаться "неуправляемым", про нас говорили: "Плохой коллектив, их всех надо поменять".

 

А что с "криминальным авторитетом" стало? Какой Вы в итоге приговор вынесли?

 

Никакого. Дело-то у меня сразу забрали и отдали другому судье.

 

Вот Вы говорите про давление. А как оно фактически происходит? Есть какие-то письменные или устные установки? Судей собирают и объявляют, как надо и как не надо выносить решения? Или судьи каким-то образом сами всё понимают без слов?

 

Напрямую, конечно, никто не скажет: "Делайте так-то", — но стоит областному суду два раза отменить приговоры, например, с условной мерой наказания, как все сразу понимают, что ее не надо применять. Бывает, и напрямую говорят. Мне рассказывали, как одна судья вынесла достаточно мягкий приговор — использовала статью 73 (условный срок), и после этого она пошла в областной суд, и на нее там так прикрикнули, что она чуть ли не в обморок стала падать. Вот теперь докажите ей, что надо выносить оправдательный приговор. Она его вынесет? Да никогда!!! Вот и пошел обвинительный уклон. Теперь, если у подсудимого получается условный срок, он получит реальный, если у него реальный — он получит его по максимуму, и неважно, что за этими скобками.

 

В случае с Мариной Кольяковой так и получилось? Ваш оправдательный приговор отменили, потом оправдательный приговор Вашей коллеги тоже отменили. Но ведь третий судья, который дал девушке 12 лет колонии, он же понимал, что он отправляет невиновного человека в тюрьму на 12 лет?

 

Вообще-то, он неплохой человек, этот судья Рыбалкин. Я за него не могу сказать, что он думал. Мне кажется, он был уверен, что приговор все равно отменят. У нас как-то было такое: пришло автотранспортное дело, там было много трупов, но было очевидно, что виноват потерпевший, а не подсудимый, но поскольку было такое громкое дело, то наверху решили кого-то наказать. У нас ни у кого рука не поднялась, и все судьи вынесли оправдательный приговор: приговор отменяли, но следующий судья опять его выносил. Ну и что? Когда у нас судьи закончились, областной суд отправил дело в суд другого района, в другом районе спокойно осудили. Наверное, Рыбалкин решил, что сделает оправдательный — все равно отменят. Как профессионал он написал этот приговор вполне приемлемо. Если ты захочешь и владеешь этой техникой, то все может сойти. И приговор, видите, устоял. Жалко девочку... Это не она (убила). Там явная судебная ошибка

 

Да, вот ваш хороший человек отправил невиновную девушку на 12 лет... Меня всегда интересовало, что думают и чувствуют судьи, вынося подобные приговоры?

 

Профессиональная деформация... Свежему человеку это ужасно, а у нас, когда каждый день с этим сталкиваешься, то такой остроты нет, что перед тобой человек, его судьба. Если врач по каждому трупу в больнице будет горевать, то он сойдет с ума. И юристы не исключение. Если первый день дрожишь и трясешься: как же так, кого-то взять под стражу, — то потом уже все смотрится не так ужасно, срабатывает уже профессиональное.

 

Неужели никогда человеческое не перевешивает? Понятно, что с одной стороны — хорошая зарплата, которую можно потерять, но с другой — судьба человека.

 

Взять на себя ответственность и лишиться чего-то достаточно сложно. Человек думает о себе, о детях, которых надо учить, о родственниках, которых надо содержать, — это, видимо, перевешивает. Пойти против прокуратуры и назвать черное черным, а белое — белым, — значит вызвать неудовольствие областного суда, и потерять работу и заработок, и отказаться от перспективы после отставки получать не мои жалкие 8 тысяч пенсии, а нормальное денежное содержание. Значит, ты работаешь, но тогда ты поддерживаешь следствие. А на бумаге можно изобразить все, что угодно, и за приговор это вполне сойдет. Хотите покаюсь?

 

Все-таки большой пресс на судей: попробуйте оправдательный приговор нарисуйте — последуют санкции, и вы можете с работой распрощаться. Никто, конечно, официально не предъявит судье, что он этот приговор за взятку нарисовал. Но последующие десять приговоров отменят, например, из-за какой-нибудь одной запятой, как это было со мной. Вся система так построена: не важно, чем это обернется для гражданина, не важно, как чья-то судьба сломается, важно только, что вор сидит в тюрьме. Что за вор, чего украл, как украл, была ли кража?.. Главное — принцип: раз дело пришло в суд, оно уйдет с обвинительным приговором. Иначе судья — виноват.

 

Как это решить? Лишить судей зарплат? Я бы не стала. Уж очень у нас большое расслоение: или ты наверху и все можешь себе позволить, или у тебя ничего нет вообще. Если бы было меньше расслоение, как в советские времена... Мы чувствовали себя свободнее, потому что могли найти себе другую работу. Сейчас — по крайней мере в провинции — никакой свободы выбора нет.

 

Ну вот Вас уволили без сохранения высокой судейской пенсии — и Вы все же нашли работу и стали, как я понимаю, довольно успешным адвокатом. Как Вам видится судебный процесс со стороны защиты?

 

Мы защищаем всех — и виновных, и невиновных, и если клиент не признает свою вину, то наша обязанность повторять за ним все, что угодно. Говорит человек, что инопланетяне убили и изнасиловали — и мы будем говорить, что инопланетяне, хотя доказательств его вины может быть множество. Но ведь бывает и так, что и сам вину не признает, и доказательств нет никаких против него. А выходит судья: "Приговор оставить в силе". Хоть какое там красноречие применяй... Адвокаты старой школы могли красноречием, эмоциями, анализом доказательств изменить судьбу. У нас получается, что ни красноречием, ни анализом доказательств ты не можешь ничью судьбу изменить. Ты говоришь, а они между собой разговаривают, или что-то читают, и всем своим видом показывают: твоя обязанность говорить, наша обязанность — слушать, но воспринимать то, что ты говоришь... И не мечтай! А зачем? Все же уже решено.

 

Ссылки по теме:

Судьи о правосудии. Спецпроект PublicPost

Интервью с судьей уголовной коллегии волгоградского суда Марианной Лукьяновской: "Мы должны верить не доказательствам, а силовикам на слово"

Интервью с бывшим заместителем председателя Волгоградского областного суда Сергеем Злобиным: “Я понял, что даю лишение свободы спокойно, как будто это норма”

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Павлюченков Алексей Андреевич

Павлюченков Алексей Андреевич

Член ОНК Московской области, координатор Gulagu.net

Самый эффективный правозащитный инструмент! Если бы не ГУЛАГу.НЕТ сидел бы я на кухни, как милионы росиян, и ругался бы на произвол, халатность, бездействие и безхаконие, а благодаря ГУЛАГу.НЕТ я могу влиять на события и противодействовать корупции! 
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3232 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ