Пантелеев Борис Еремеевич

Ответственный секретарь ОНК по СПб

12345.6899@bk.ru 8-905-265-02-45
23 апреля 2013, 14:18 нет комментариев

Если в Копейске беспредел, то в Томске.... // "Красное знамя" № 22 от 14.02.2013

Поделиться

Выступления Н.С. Кречетовой в СМИ о беспределе в исправительных колониях заставило меня взяться за перо. Я ушел в отставку в 1997 году, а сейчас я вернулся на службу в уголовно-исполнительную систему вольнонаемным сотрудником. И могу смело утверждать, что в колониях Томской области беспредела не было и нет. Даже малейшие попытки злоупотребления своим положением резко пресекались руководством. Работа с кадрами всегда была хорошо поставлена. Например, исправительная колония №4 в свое время «выдавила» из своих рядов контролера Митаева за проступки. Но его «подобрала» милиция. В результате погиб журналист Константин Попов, и закрыли все медвытрезвители. А вот если бы кадры УВД не взяли его, прочитав нашу характеристику, то глядишь и журналист был бы жив. Но, увы, история не терпит сослагательного наклонения.

Случались ли в колониях факты злоупотребления? Конечно. Но случаи были единичны. Например, в начале девяностых в воспитательной колонии №2 офицер обозвал несовершеннолетнюю воспитанницу оскорбительным словом, и она написала жалобу. Старший воспитатель, став на сторону осужденной, не стала выгораживать коллегу. Начальник УИНа полковник Анатолий Александрович Сальников назначил служебную проверку по факту оскорбления. Офицеру предложили выбор: публично извиниться или написать рапорт об увольнении. Сотрудник попросил прощение. А через некоторое время перевелся в другую колонию, так как коллектив, в основном женщины, объявили ему бойкот, не стали с ним здороваться и разговаривать.

В 1994 году произошел и другой случай. Во время обыска начальник отряда исправительного учреждения №1 сознательно или нечаянно разбил двухлитровую банку с вареньем, взяв ее из тумбочки осужденного. Откуда у него эта банка, я выяснять не стал. Важно было другое. Офицер позволил злоупотребление, которое должно пресекаться на корню. Я как старший инспектор УИНа по воспитательной работе стал проводить служебное расследование. Начал с виновника, с начальника отряда. Пояснил, что жалоба на контроле у руководителя УИНа Сергея Кирилловича Подоксенова. И от моего заключения зависит, будет он служить дальше или его придется уволить по отрицательным мотивам. Начальник отряда не ожидал такого оборота. Он думал, что в худшем случае получит строгий выговор. А в лучшем – пожурят, сделав устное замечание. Подумаешь, какая-то банка разбилась! А здесь сразу увольнением стращают. Меня возмутило его поведение. Какой пример он подает в отряде? И если действительно разбил нечаянно, то мог бы сразу извиниться. И осужденный не стал бы писать жалобу, и, возможно, простил бы. И вот когда сотрудник осознал свою вину, я вызвал осужденного, который жаловался. Начальник отряда сыграл на опережение и, не дожидаясь продолжения неприятного разговора, извинился. Осужденный с облегчением простил, наверное, пожалел своего отрядного. Я предупредил, что если он, не дай бог, начнет «прессовать» осужденного, то второго прощения уже не будет. Все должны вести себя в рамках закона. И ведут. Подобные случаи крайне редки. И к виновным принимаются сразу жесткие меры.

Случались и факты, когда осужденные нападали на сотрудников. И закон допускает в исключительных случаях применение спецсредств – резиновых палок и наручников. По каждому такому случаю обязательно составляется акт о правомерности применения спецсредств, который всегда проверятся прокурором по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях. Помню и недавний случай применения огнестрельного оружия. В июне прошлого года осужденный к 24 годам лишения свободы за бандитизм, групповой разбой, незаконный оборот оружия и массовое убийство задумал побег из асиновской ИК-2. Он ранил заточенным черенком ложки сотрудника в шею, лоб и предплечье и пытался перебраться через ограждение. Предупредительные окрики и выстрелы в воздух его не остановили. Был открыт огонь на поражение. Раненый сотрудник долго лечился в больнице. Но о нем СМИ почему-то не говорили.

Вообще, служба в колонии трудная, напряженная и опасная. И нам, ветеранам и пенсионерам УИС, горько и неприятно, когда Уполномоченный по правам человека омбудсмен, призванный защищать права человека, порочит нашу уголовно-исполнительную систему. И делает это крайне некомпетентно. Она постоянно путает ИВС (изолятор временного содержания), который относится полицейскому ведомству, со следственным изолятором, находящемуся в системе ФСИН. Ну, нет в городе Асино следственного изолятора, они только в Томске и Колпашево! Чтобы критиковать, надо четко представлять объект критики.

И, во-вторых, нельзя выступать в СМИ с эмоциональными, но голословными обвинениями. Где (в какой колонии), кто (конкретно фамилия сотрудника), когда (дата и время) и как конкретно он злоупотребил своим служебным положением. Если в Копейске беспредел, то, значит, он везде? И в Томске? Но конкретных фактов нет.

Вот сейчас в печати возмущается, почему не отпускают по УДО Зайкова, который ударил губернатора, ведь Кресс его давно «простил». И не понимает Нелли Степановна, что по УДО нарушителей не освобождают. Не в состоянии начальник колонии выпустить Зайкова на УДО, даже если бы сильно захотел. Это делает суд. И, кстати, не всегда принимая к сведению характеристику из колонии. А если бы Кресс на самом деле простил и захотел его освобождения, то написал бы от себя лично ходатайство о помиловании в областную комиссию по помилованию, которая бы утвердила его и направила президенту.

Я не говорю, что томская УИС идеальна. Наверное, бывают факты злоупотребления служебным положением. Их выявляют, и избавляются от нерадивых сотрудников. УФСИНом сейчас руководит Николай Васильевич Теущаков. Не мог Анатолий Александрович Сальников, уходя на заслуженный отдых, оставить вместо себя сомнительного преемника. Я хорошо знаю Николая Васильевича еще с тех пор, когда он ходил в звании лейтенанта. Порядочный, честный и человечный руководитель. И сколько Нелли Кречетова не пытается очернить уголовно-исполнительную систему Томской области, у нее это не получится. Хотелось бы ей посоветовать чаще посещать колонии и общаться не только с родственниками осужденных. В заключении, хотелось бы пожелать Уполномоченному по правам человека глубже вникать в систему УИС, работать компетентно и объективно.

Виктор Иванович Федоров, пенсионер УИС

Ответ на открытое письмо

Хочу высказать свою позицию по вопросам, поднятым в открытом письме на мое имя В.И. Федоровым, пенсионером УИС. Полагаю, что этот ответ может быть интересным не только автору открытого письма, но и всем, кто хочет знать ситуацию в томских колониях.

Во-первых, хочу сказать об общем смысле письма, которое, судя по всему, в целом отражает стиль мышления руководства томского УФСИН. Понимание получается таковым: никаких серьезных проблем нет, система исполнения наказания близка к идеальной, есть только отдельные маленькие недочеты. Омбудсмен же «порочит и очерняет» систему исполнения наказания «то ли специально, то ли в связи с непрофессионализмом». Предлагаю другую интерпретацию моей позиции: уполномоченный выявляет проблемы и информирует о них власть и общество, что, кстати, положено делать по закону. Вот и руководители российского государства, министр юстиции, а также федеральное управление ФСИН России постоянно говорят о необходимости реформирования и гуманизации исправительной системы. На этот счет желающие могут ознакомиться с январским выступлением уже упомянутого министра юстиции России А.В. Коновалова на «правительственном часе» в Госдуме РФ, мнением директора ФСИН России Г.А. Корниенко, а также Уполномоченного по правам человека РФ В.П. Лукина. Причины, послужившие известным всем событиям в колонии Копейска, – это скорее правило, чем исключение. Необходимость изменений в пенитенциарной системы страны очевидна.

Во-вторых, автор письма полагает, что я недостаточно часто бываю в колониях, а стало быть, поверхностно знаю ситуацию. Докладываю, что за два года моей работы я посетила все учреждения УФСИН России по Томской области: ИК-2 ИК-3, ИК-4, СИЗО-1, СИЗО-2, воспитательные колонии для несовершеннолетних мальчиков и девочек ТВК-1 и ТВК-2, ЛИУ-1. Многие - по нескольку раз. Во всех провела прием по личным вопросам, а также непосредственно общалась с руководством и сотрудниками всех названных учреждений. Получила только в 2012 году около 150 письменных обращений от заключенных. Общалась лично и письменно с их родственниками. Посетила несколько заседаний суда по рассмотрению ходатайства об УДО в ИК-3. Поэтому могу утверждать, что картина мне достаточно ясна. У меня нет оснований изменения моего мнения по обсуждаемой теме. Я могу лишь повторить: за редким исключением, ни о каком исправлении осужденных не может идти речи. Налицо практика унижения человеческого достоинства и ограничения других прав, а именно: на труд, на образование, на медицинскую помощь, на информацию.

В-третьих, хочу отдельно остановиться на истории из письма о «пресловутой банке с вареньем». Автор письма и, видимо, руководство УФСИН полагают, что эта идиллическая история, напоминающая историю из жизни пионерского лагеря, убедит читателей в «непорочности и чистоте помыслов» сотрудников томского УФСИН. Однако вышло ровно наоборот. Эта история свидетельствует, не побоюсь этого слова, о примитивном понимании проблем. Чтобы В.И. Федорову жизнь не казалась такой «сладкой», достаточно привести лишь некоторые примеры последнего года из колонии ИК-3, говорящих о жестокой реальности. Это смерть осужденного при строительстве дачи заместителя начальника колонии Кокунина О.Н. Вдумайтесь, сам факт инсценировки смерти осужденного, установленный прокуратурой Томской области, говорит о многом. Ведь этого осужденного сначала придавило плитой на строительных работах вне колонии, затем его уже мертвого перенесли на территорию ИК-3, где попытались зафиксировать смерть. Однако прокуратура вскрыла эту неприличную, компрометирующую руководство ситуацию. Ну и как вам эта история по отношению к событиям с банкой варенья? Известны мне и другие случаи смертей осужденных этой колонии, по которым сейчас ведется проверка прокуратуры.

Не ставлю под сомнение личные качества руководителя томского УФСИН Н.В. Теущакова. Под сомнением находится лишь понимание ситуации и желание ее изменить. Рецидивная преступность очень высокая, кстати, в нашем регионе, имеет много причин. И одна среди них – это состояние наших колоний с целым букетом серьезнейших проблем.

Н. Кречетова, Уполномоченный по правам человека в Томской области

Примечание:
Также материал был опубликован в газете "Томская неделя" № 7 от 15.02.2013

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Михаил Федотов

Михаил Федотов

Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3160 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ