10 сентября 2014, 12:29 нет комментариев

Человеческий фактор.

Поделиться

В очередной раз сегодня благодарила на камеры ФСИН и наше московское управление, а также учреждения, их руководство и сотрудников за то, что они улучшают то, что можно улучшить в изоляторах, слышат нас, членов ОНК г. Москвы, и помогают по мере сил. Я не очень верила, что система способна слышать и меняться не только в мелочах. Я признаЮ, что я была неправа. Так бывает. Но когда измениться и пойти на улучшения готова даже система, в дело вмешивается иногда человеческий фактор. Я все ситуации описывать не буду. Только показательнейшие.

И приходит к нам, будучи приглашена свои руководителем, женщина-офицер поговорить об одной из ситуаций. И сначала она с порога настойчиво нам рассказывает про то, что она очень много и тяжело работает, и это продолжается примерно семь минут. Я хотела было тоже рассказать, что много и тяжело работаю, может, это как раз день и час отчетов о тяжелой работе в СИЗО, но подумала и не стала. Потом женщина рассказала, что у нее закончился рабочий день. Мы сказали, что тогда, разумеется, не станем ей задавать никаких вопросов, потому что уважаем Трудовой Кодекс. Но она почему-то всё же захотела ответить на наши вопросы. Тогда мы спросили, входит ли в ее зону ответственности бюро передач. Она сказала, что трудится, как пчелка, и в зону ее ответственности входит тут всё, от пола до потолка, и порывалась рассказать об этом подробно еще минут на семь, но только мы немножко торопились. Тогда мы спросили, почему мы приезжаем в третий раз и не видим книги жалоб в бюро передач. Где книга? А вот на этот вопрос, - сказала женщина, - я вам не могу ответить по той причине, что не знаю. Очень много и тяжело тружусь, но где книга - не знаю. Может, ее украли? Родственники ее часто крадут, а потом обратно возвращают. (?!) А, сказали мы. Спасибо. И попрощались. Ну ладно. Бывает.

...И приходит к нам, будучи приглашен коллегой, товарищ офицер, которому мы задаем вопрос по тылу. А он говорит: я тылом больше не занимаюсь, а занимаюсь я теперь энергетикой. Ну и отлично, - говорим мы, - а не скажете ли вы тогда, когда починят там-то на корпусе телеантенну? Телеантенну? Я телеантеннами не занимаюсь. Они не входят в энергетику. Радио - это да. Радио! - радуемся мы. Радио входит в энергетику! А тогда не скажете ли вы нам, когда на таких-то и таких-то корпусах починят радиолинии? Он: радиолинии? а я не занимаюсь радиолиниями... Я только энергетикой. Классно. Энергетика сужается прямо на глазах. Мы решили воздержаться от дополнительных вопросов. А то совсем ничего от энергетики не останется.

Но мы же не ленивые. И вот прихожу я к руководству и всё-таки спрашиваю вежливо за эту энергетику, которая вовсе, оказывается, и не энергетика. Ну то есть починят это всё или не починят, а то оно вообще уже несколько месяцев не работает. И, конечно, мне рассказывают, что это всё ломают противные заключенные, ну, это обязательный элемент программы, и бессмысленно объяснять, что где всего много - там оно и ломается. Это просто надо выслушать в русле отмененной недавно концепции курения веника. Я в эти минуты пытаюсь думать о цветах, птицах, хорошей музыке. Сейчас дальше еще будет об этом. И сроки конкретные починки мне назвать затрудняются, а я всё их спрашиваю, а мне в ответ: все свои дела самыми важными считают. Ну вот да, это точно моё дело - радио и телевидение. Наверное, я - энергетик. Прошу: почините, пожалуйста, вот всё же есть приказ-189, там написано, что камеры должны быть оборудованы радиодинамиком. Если он не работает, - он своих функций не выполняет. Ну и ладно.

Но тут поднимает голову уважаемый мой любимый сотрудник товарищ майор, который всегда готов победить жалкого невежественного члена ОНК метким умным словом (или еще какой специализированной автомашиной) и колко так и важно мне говорит: там в приказе написано, что камера быть оборудована должна, но там не написано, что радиодинамик при этом должен работать.

НУ НЕ НАПИСАНО В ПВР СИЗО УИС, ЧТО ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ РАДИОДИНАМИК. Прописью: НЕ НАПИСАНО.
Прибаутки-шуточки... (с)

Тут вот я даже и не знаю, что сказать. Я надеюсь, товарищ майор пошутил. Но только почему у него при этом было такое серьезное и сердитое лицо? Нет, всё же он, наверное пошутил, я боюсь даже предположить, что товарищ майор имеет и хочет внедрить, скажем, среди своего руководства мнение, будто законодатель велел, чтоб в камерах радиодинамики висели, например, для эстетической красоты. Или зачем там они висят-то? Тогда еще хорошо камеру оборудовать зеркалом, в котором ничего не видно, вешалкой, на которую ничего нельзя повесить (мы, кстати, такие видели), кроватями, на которых невозможно спать (такие тоже есть в большинстве своем), неисправным унитазом и раковиной с краном, из которого не течет вода. Законодатель точно имел в виду именно это, товарищ майор? Апофеозом станет дверь, которая не запирается, поэтому все заключенные могут домой пойти. Товарищ майор отпускает. Не, вы, наверное, всё таки пошутили. Мой сын, дитя современной телекультуры, в таких случаях говорит: шутки за двести. Эта - за триста была. Ну и ладно, ценим хорошее чувство юмора. Лучше, кстати, - жевать. Иногда.

Знаете песню: "как у нас, как у нас поломался унитаз" (с)? Поломался. Неделю назад в бюро передач. И чем его чинить - повесили на дверь табличку "ремонт". И не ремонтируют. Маркеры меня за руку отводят к этому туалету. Типа беда. Не работает. Я руководству: давайте починим унитаз. Мне: а знаешь, что для этого нужно? Я: нет... а, знаю, кстати. Нужно провести аукцион. Так? Мне: точно. Правильно знаешь. Понимаешь, во всем виноваты родственники заключенных. Они из унитаза выковыряли внутренность. Вот. Вообще всю сущность его унитазную. 

Не очень, кстати, себе представляю злых родственников заключенных, которые лезут в толчок и выламывают с неочевидной целью сердцевину туалета, но кто его знает, может, они тоже веника обкурились, а подмышкой у них тайно спрятанная жалобная книга, но я тогда говорю: напишите мне на бумажке, что там надо вашему унитазу купить, у меня как раз душ в ванной сломался, всё равно на рынок ехать, и я вот это утраченное в СИЗО куплю тоже, не надо, пожалуйста, аукцион. И мне все тогда: давай, иди отсюда, не будем проводить аукцион, сами без тебя как-нибудь разберемся. Ну, я пошла... Потому что вот смотрите - будет как на Керченском полуострове, когда все парома ждали, а в туалет ходить было некуда, и что вот тогда за главная проблема возникла? Что всю окружающую территорию того. За... это самое. Ну, когда в туалет хочется.

Сотрудники: а что там, кстати, сейчас на полуострове, не знаешь? Я: сейчас, вроде, всё нормально. Нормализуется ситуация. А, ну хорошо. Это всех радует, держава спасена.

Нет, у нас так не будет, у нас можно в туалет где комната свиданий ходить.

Уважаемый представитель управления совершенно здраво: но вы тогда объявление там хоть повесьте. В туалет - вон туда. Не надо, чтоб как на полуострове. Спасибо огромное, на редкость здравые суждение и совет. 

А вообще... Мне очень приятно, когда сотрудники, с которыми не работаем постоянно, вдруг: а ты заметила, как всё изменилось за последнее время? Сами не верим. Так не было... Вы же тоже помогали? Раньше мы не видели такого.

Мы заметили. И спасибо за это. А человеческий фактор... ну, человеческий фактор. Вон решили ведение журналов в больнице испортить в графе результат записью "убыл". Это что - результат рассмотрения заявления, где человек просился к врачу? Да вы что? А ведь лучшие журналы были, мы еще сотрудников, их ведущих, просили поощрить. Неа, тупо по рапортам отсчитывают десять дней назад и пишут: "убыл". Странно как-то... люди попросились к врачу и сразу куда-то убыли. Из списков живых, что ли? Или их за это из больницы выписали? Очень просим привести журналы в нормальное прежнее хорошее состояние. Товарищ майор, ну вы в курсе, да? (с)

Очень печалит вот это жесткое зональное разделение между службами, о котором уже писала. Просишь человека помочь, дать оперативно информацию для пользы учреждения же, неа, я этим не занимаюсь, позвони-ка ты тыловику, режимнику, воспитателю. Ой. Понимаете ли, в чем дело. Это всё, конечно, правильно. Но если я буду всем вот так звонить и что-то рекомендовать, то я буду тогда кто? Я буду тогда начальник изолятора. А у этого изолятора уже есть начальник. И я совершенно не претендую. Я не могу быть начальником изоляторов, всё погибнет, я сегодня на территории аж две тетрадки потеряла. И вот мне когда из изолятора звонят, то я не говорю: а позвоните еще куда-нибудь... Я делаю то, о чем меня просят. Звоню сама, кому надо. И очень прошу, чтоб со мной и моими просьбами поступали аналогично. Я ничего сверх закона, гуманизма и ваших собственных надобностей, вроде, ни у кого не прошу.

И спасибо огромное сотрудникам СИЗО за помощь и поддержку в процессе посещения. Просто с вами очень приятно и конструктивно работать. 

А товарищу майору - в очередной раз. Ну вы в курсе, да? http://zaycev.net/online/17/1772.shtml
Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера. А мы вас вообще любим. Хватит воевать. Давайте работать.

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Почему я занимаюсь правозащитой и общественным контролем в тюрьмах?

Павлюченков Алексей Андреевич

Павлюченков Алексей Андреевич

Член ОНК Московской области, координатор Gulagu.net

Я хочу защищать права людей. В нашей стране права человека нагло попираю те органы власти, которые обязаны их охранять. Человек попавший в места заключения фактически  лишен возможности самостоятельно защищать свои права, я чувствую в себе силы и возможности помогать таким людям. Так же пытки над над заключенными и нарушение их прав это одно из звеньев большой коррупционной машины, которая живет за счет взяток, заказных уголовных дел и вымогательств и все это происходит при попустительстве органов власти.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3210 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ