Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (руководитель постоянной комиссии по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы)

stenlilimited@bk.ru 8 (901) 519-62-40
4 января 2017, 20:03 нет комментариев

Бить или не бить: вот в чем вопрос

Поделиться

1. Про нас забыли или на нас забили?

Федеральный закон от 28 декабря 2016 г. N 503-ФЗ "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" и Федеральный закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", известный по публикациям 2015-начала 2016 года, как «Закон садистов» был принят  Государственной Думой 21 декабря 2016 года, в рекордные сроки одобрен Советом Федерации 23 декабря 2016 года, и  подписан Президентом страны 5 дней спустя. Накануне Нового Года.

Прежний состав Государственной Думы ФС РФ очень внимательно относился к мнению правозащитников о содержании этого законопроекта. Новая Государственная Дума мнением правозащитников при принятии законопроекта не поинтересовалась вообще.

Были ли учтены при принятии закона позиции правозащитников и специалистов? Что ж, постараемся внимательно и неторопливо прочитать, , если потребуется, то и  перечитать текст нового закона.

2.  Без шпаги, но с ножкой от табуретки.

В статье 28 Закона уточнено, что речь идет  не просто об оружии, а об оружии огнестрельном. Но это и так было ясно, так как ни сабель, ни  шпаг на вооружении сотрудников УИС нет. 

Затем статья обогатилась перечнем мест, где сотрудникам УИС можно  применять оружие, физическую силу и спецсредства: это и сами учреждения УИС, и прилегающая территория, если на ней  установлены режимные требования, а также можно применять оружие, физ силу и спецсредства при  конвоировании. Раньше такого перечня не было, а имелась отсылочная норма к этому и другим законам.

Далее появилась норма о запрете носить на территории учреждения специальные средства без соответствующего снаряжения. Что ж, это достаточно разумно, так как усиливает  контроль за выдачей и ношением спецсредств: просто так без получения специального снаряжения взять резиновую палку и прогуляться с ней  по ШИЗО, нельзя.

Но дальше не обошлось без потерь: старая редакция требовала от сотрудника не только проходить  специальную подготовку и периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, но и также и проверку на умение оказывать первую помощь пострадавшим. В новом законе проверка на умение оказывать помощь пострадавшим куда-то делась. За исчезновением нескольких слов – опасный вектор мышления  разработчиков законопроекта: чего это мы должны помогать пострадавшим от пресечения противоправных действий. По-видимому, сказался неоднозначный опыт участия в КТО. С правозащитниками данная поправка не согласовывалась.

Появилась норма о применении вместо спецсредств подручных средств, но возможно это только в случае крайней необходимости, необходимой обороны или при побеге. Эта норма вводит применение подручных средств в правовые рамки, но не предусматривает, когда применение подручных средства должно прекращаться. Например, вместо того, чтобы надеть наручники, буянящего заключенного связали проводом. Через минуту принесли долгожданные металлические браслеты. Должны ли заменить провод на наручники, или так в проводе его и оставят, пока он не успокоится? Ответ на этот  вопрос новый закон не дает.    Впрочем, правозащитники такой поправки и не предлагали: данное упущение  стало очевидно уже после принятия закона.

А вот далее идет очень опасная норма. Звучит она так: сотрудник УИС не несет ответственности за вред, причиненный осужденным, лицам, заключенным под стражу, и иным лицам при применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если применение физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия осуществлялось по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Законом и федеральными законами, и признано правомерным. Переведем на русский:  если во время массовых беспорядков спецназ УФСИН решит немножечко пострелять, и кроме трех злобных смутьянов положит пол дюжины других осужденных, парочку журналистов, излишне настырного прокурора, да и оказавшегося  на линии огня генерала из Москвы, то спрашивать за это будет не с кого, если имелись основания стрелять, а действия спецназовцев по применению огнестрельного оружия признали правомерными. Будем надеяться, что это норма останется «спящей» и никогда не заработает. Хотя, как знать… 

В конце статьи рассказывается о том, что закон будет иметь еще и веселое приложение: Перечень оружия, боеприпасов и специальных средств, состоящих на вооружении учреждений и органов УИС, который примет Правительство РФ.  Так что следим за творчеством Правительства.

3. Бить нельзя договориться.

Новая статья 28-1 содержит  условия применения физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия.  Таких условий три: предварительное предупреждение о намерении их применить  с предоставлением достаточного времени для выполнения требований, обеспечение наименьшего причинения вреда, безотлагательное оказание медицинской  помощи и фиксация телесных повреждений, доклад о применении физической силы, спецсредств или оружия непосредственному начальнику.

Куда-то исчезло и такое важное требование к требованиям сотрудников УИС, как законность: все –таки право на применение насилия должно применяться для обеспечения выполнения не любых требований, а только законных.   

Правда кое-что в этих условиях вызывает удивление. Например, о намерении применить физ. силу или оружие не сообщается, если промедление в ее применении создает угрозу жизни и здоровью людей, либо невозможно. Здесь, как говорится, не поспоришь. Но тут находим и такой вот пассаж: оказывается, уведомление не делается, если это «не уместно». Но ведь понятие уместности или неуместности явно не из сферы права. Более того, оно носит ярко выраженный оценочный характер. Например, уместно или нет, предупредить сильно возбужденного человека, агрессивно размахивающего руками, что к нему могут быть применены наручники или резиновые палки? Одни скажут, что уместно, другие, что – нет. И не скажешь, кто из них прав, пока не попробуешь сказать  человеку: не дерись, иначе на тебя наденут наручники. 

Или, к примеру, возьмет применение силы и оружия при действиях сотрудников УИС в составе группы. В этом случае  предупреждение делает один из сотрудников. Хорошо, если группа состоит из трех человек, а события  развиваются в отдельной камере или в курилке локального  участка. А, если десятки сотрудников противостоят десяткам заключенных. Где гарантия того, что сделанное предупреждение  услышат все и дальнейшие события не станут следствием того, что часть участников противостояния просто не услышат предупреждение?

При обсуждении законопроекта много споров было вокруг уведомления о применении спецсредств, силы и оружия при конвоировании. Предлагалось даже записать, что уведомление делается конвоем по прибытии на конечный транзитный пункт. Однако в итоговом тексте закона видим редакцию, согласованную с правозащитниками:  начальник конвойного подразделения должен быть уведомлен в как можно более короткий срок посредством телефонной или факсимильной связи.   

А вот следующая норма стала результатом совместного неудачного творчества ФСИН и Госдумы без участия правозащитников: о применении спецсредств,  физсилы и оружия прокурору сообщает начальник в порядке, установленном ФСИН. То есть ФСИН может установить и такой порядок уведомления, по которому информация будет помещаться в бутылку с надписью «для прокуратуры», бутылка будет кидаться  в море-окиян и плыть-плыть-плыть в сторону надзирающей прокуратуры. Нет, не смейтесь: в этом случае ФСИН будет в своем праве. Слава Богу, что о случаях травмирования или смерти в результате применения силы, спецсредств или оружия прокурор уведомляется незамедлительно.

В законе появилась норма о фиксации применения силы, спецсредств и оружия видеофиксатором, но только в том случае, если есть такая возможность. Врать не буду: с таким компромиссом  я и В.М. Гефтер на рабочей группе согласились.       

Трудно спорить с нормой о том, что сотрудник УИС «действует с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или огнестрельное оружие, характера и силы оказываемого ими сопротивления», то есть повод для применения силы, спецсредств или оружия сам по себе не может стать основанием для того, чтобы начинать всех мочить.

Последний абзац рассматриваемой статьи позволяет сотруднику УИС, действующему в  составе группы, не выполнять явно незаконные приказ или распоряжение.

4. Когда не хватает силы мысли.

Статья 29 закона перечисляет  случаи, когда нельзя использовать оружие или спецсредства, но можно применить физическую силу. Таких случаев в законе всего три: 1) для пресечения преступлений и административных правонарушений; 2) для задержания осужденного или лица, заключенного под стражу; 3) для пресечения неповиновения или противодействия законным требованиям сотрудника уголовно-исполнительной системы.

Но здесь можно  не пугаться: сотрудник не кинется с боевыми приемами на бедолагу, который кинул окурок мимо урны (а это административное правонарушение: нарушение санитарных правил), так как применение силы допустимо сотрудником, «если несиловые способы не смогли обеспечить выполнение возложенных на него обязанностей».

Но все-таки в старой редакции это ограничение звучало лучше: «если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований».

(Окончание следует)

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Почему я занимаюсь правозащитой и общественным контролем в тюрьмах?

Павлюченков Алексей Андреевич

Павлюченков Алексей Андреевич

Член ОНК Московской области, координатор Gulagu.net

Я хочу защищать права людей. В нашей стране права человека нагло попираю те органы власти, которые обязаны их охранять. Человек попавший в места заключения фактически  лишен возможности самостоятельно защищать свои права, я чувствую в себе силы и возможности помогать таким людям. Так же пытки над над заключенными и нарушение их прав это одно из звеньев большой коррупционной машины, которая живет за счет взяток, заказных уголовных дел и вымогательств и все это происходит при попустительстве органов власти.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3204 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ