15 декабря 2016, 14:19 нет комментариев

Пока есть пытки, правосудия в стране нет

Поделиться

Не знаю, есть ли у какого-нибудь другого народа поговорка: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Среди стран мира мы в прошлом занимали первое место по числу заключенных. Сейчас ушли на второе, уступив «лидерство» США. У нас «сидят» около 650 тысяч человек. При этом наименьшее число тюремных сидельцев в России приходится на 1922 год — сразу после окончания Гражданской войны.

Недавно обнаружил в «Новой газете» за 21 ноября свою фамилию. Я высказывался по поводу осуждения заведомо больной женщины. Как могло случиться в цивилизованной стране то, что там описано? Третьестепенная подельщица когда-то нашумевшего дела министра обороны Сердюкова (ни одного дня не сидевшего в тюрьме) приговаривается к 6 годам колонии общего режима. Но эта подследственная — Ротанова — в тюрьме заболела раком, требующим немедленного лечения. Судья оповещен об этом. И тем не менее выносит приговор: 6 лет колонии. Судья, конечно, понимает, что речь идет о смертном приговоре, так как в «колонии» лечить рак некому и нечем. И происходит это в стране, где на смертную казнь наложен мораторий.

Так уж сложилась моя жизнь, что познакомиться с тюрьмой пришлось с самого детства: родители — участники Октябрьской революции — «сели», когда мне исполнилось 8 лет, — в 1936 году. Прошло много времени. В правительстве Б.Н. Ельцина я стал министром здравоохранения. Узнав, что рассадником устойчивого к лекарствам туберкулеза являются места заключения, понимая, что пытки, введенные в 1937 году по личному указанию Сталина, могли сохраниться, — по­ехал вместе с замминистра внутренних дел в Бутырскую тюрьму. Замминистра — так мы договорились — узнал адрес только в дороге.

Мы попали в обеденное время. Кормили тогда вполне прилично. На пытки никто не жаловался. Однако бросалось в глаза, что примерно у 10% заключенных были очевидные признаки врожденного психического дефекта. Медицинское обеспечение тюрьмы было скверным: по медикаментам — уровня 30-х годов, по условиям стационара — недопустимым.

После детального ознакомления с медициной мест заключения, обсудив проблему на коллегии Минздрава с участием лагерных и тюремных врачей, провел через Совет министров закон о передаче охраны здоровья арестантов из системы МВД в Минздрав. Это было в последних числах октября 1992 года. Для опубликования закона необходимо было его окончательный текст завизировать у всех министров.

К концу декабря получил последнюю визу: министра юстиции Н.В. Федорова. Но на следующий день кабинет был распущен (вместо Гайдара назначили Черномырдина). Меня уволили. Принятый на заседании Совмина и прошедший все формальности Закон о передаче охраны здоровья заключенных в Минздрав не опубликовали. А через какой-то срок стало известно, что здравоохранение тюрем из МВД изъяли, но передали не в Минздрав, а в Минюст. Быть может, редька и слаще хрена, но спустя какое-то время публикации о пытках в местах заключения стали систематическими и все более кошмарными.

Не знаю, как у соседей за рубежом, но у нас существует странное специальное учреждение — Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН), не исправления осужденных, а именно — наказания. Чего мы хотим от тюрьмы? Наказания или исправления преступившего закон? Его изоляции? Всего вместе?

Еще раз из своей жизни. Младший брат моего отца — Федор Иванович Воробьев — был столь же привержен религии, как и его старший брат — революции. С конца 20-х годов дядю Федю несколько раз сажали на непродолжительные сроки, а перед войной отправили на 10 лет в лагерь города Свободный. Он там заболел раком языка. Его актировали, т.е. освободили по состоянию здоровья. В Московском онкологическом институте им. Герцена прооперировали — удалили половину языка. Через какой-то срок речь восстановилась, и мой дядя смог осуществить свою мечту — принят был послушником в Троице-Сергиеву лавру. «Органы» оставили его в покое. Он быстро продвинулся по службе, став архимандритом — «отцом благочинным». Мы очень дружили: монах и некрещеный атеист племянник. Я много раз бывал у него в келье, на трапезах при полной доброжелательности окружающих.

Спрашивается: почему в жуткие времена сталинизма больных актировали, а сейчас — отправляют в колонию?

Как показывает опыт, раскрываемость преступлений с помощью пыток («физических мер воздействия») или с помощью «сотрудничества со следствием», когда арестованный, чтобы избежать мучений, может признаваться в несовершенных деяниях, — не возрастет. На показательных процессах Большого террора признавались все и во всём. Но что для общества важнее: невинно осужденный или преступник на свободе? Сомневаюсь, что здесь возможны две точки зрения.

Десталинизация в нашей стране явно приостановлена. Самого страшного убийцу всех времен и народов широко демонстрируют в новых кинофильмах при явно позитивной оценке персонажа. Раз это так, то до отмены российского моратория на смертную казнь — один шаг. Он может быть снят в любое время. Поэтому необходимо отменить смертную казнь в Российской Федерации в законодательном порядке. В связи с этим было бы хорошо использовать формулировку из проекта Конституции, написанного Андреем Дмитриевичем Сахаровым («Тревога и надежда», 1991 г., «Интер-Версо», стр. 267): «Никто не может быть подвергнут пыткам и жестокому обращению. На территории Союза (Российской Федерации) в мирное время полностью запрещена смертная казнь». В преамбуле закона о запрете надо указать на ее неэффективность, равно как и других форм ужесточения наказания в борьбе с ростом преступности, которая связана с многосторонними просчетами управленческого аппарата, а никак не с возникшими вдруг отклонениями в моральных принципах нашего народа.

Надо твердо сказать: пока в России есть пытки, результатам следствия верить нельзя, а правосудие в стране отсутствует. Между тем важнейшим способом получения показаний от подследственного служит совершенно противозаконная, но широко в нашей стране применяемая система пыток. Хотя обвиняемый не обязан давать показания против себя, его «физическими мерами воздействия» — пытками — сплошь и рядом вынуждают к таким показаниям.

И последнее. Подчиненность медицинской службы мест следствия и мест заключения Министерству юстиции позволяет прокурорам и следователям отстранять независимых от тюремной администрации врачей от наблюдения за здоровьем заключенного и подследственного. В существующих у нас условиях допрашиваемый лишен возможности обратиться за медицинской помощью к врачу без чьего-либо разрешения. Нашумевшее на весь мир «дело Магнитского» могло произойти только потому, что медицина тюрьмы подчинена тюрьме, а не системе Минздрава. Это должно быть исправлено в соответствии с решением Совета министров России от 1992 года.

Об авторе

Воробьев Андрей Иванович.

Академик РАН и РАМН, действующий завкафедрой гематологии и трансфузиологии Российской медицинской академии последипломного образования (РМАПО), основатель Гематологического научного центра. Выдающийся врач и гражданин. Инициатор указа президента Бориса Ельцина (сентябрь 1992 года) о финансировании дорогостоящих видов лечения.

Министр здравоохранения в первом правительстве Российской Федерации (1991—1992 гг.). Согласился возглавить ведомство с основополагающей целью — перевести тюремную медицину из МВД в Минздрав.

Источник: Новая Газета

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3439 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ