11 декабря 2017, 11:13 нет комментариев

Как воруют тюремщики: замдиректора ФСИН понял это, попав за решетку

Поделиться

Больше двух месяцев в «Лефортово» сидит бывший заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний России Олег Коршунов (курировал в тюремном ведомстве тыл, строительство и вообще все экономические вопросы), обвиненный в растрате. Насколько громким было задержание, настолько тихо сейчас идет расследование дела. За решеткой Коршунов на полном серьезе улучшает быт. Причем, как ни парадоксально и иронично прозвучит, в роли заключенного у него это получается лучше, чем на должности заместителя директора всего тюремного ведомства... Иногда доходит до смешного: арестант Коршунов записывается на прием к начальнику СИЗО, указывает на какие-то ошибки, нюансы, а тот тычет приказом, подписанным чиновником Коршуновым.

Забавные истории из тюремной жизни птицы высокого полета (Коршунова его друзья-генералы называли не иначе как «птицей») и грустные повороты в коррупционном деле его и его подчиненных — в материале «МК».

Как воруют тюремщики: замдиректора ФСИН понял это, попав за решетку

Фото: Алексей Меринов  

Как сейф стал гробом

Уникальная фотография — сейф с фамилией Коршунова, распиленный сотрудниками ФСБ. Говорят, подчиненные заместителя директора ФСИН любезно предложили ключи, но чекисты демонстративно отказались. Выпотрошили его и бросили в коридоре.

— Помните, раньше, если кто-то умирал в подъезде, то гроб заносили в дом и клали в него покойника, а крышку ставили у дверей той квартиры, — рассказывает один из сотрудников ФСИН. — Так здесь — те же ассоциации: этот разрезанный и выпотрошенный сейф, как крышка гроба из тех далеких времен, вызывал ужас и страх, поэтому ту часть коридора на 12-м этаже все обходили как проклятую. Многие вообще боялись туда идти, так и лежал этот сейф несколько дней. Думаю, сделано все это было специально — для устрашения. И эффект получился тот, на который рассчитывали.

По делу были задержаны несколько человек, в том числе непосредственная подчиненная Коршунова, бывшая заместитель начальника тылового обеспечения ФСИН России Светлана Алексеева. 50-летняя полковник сидит в СИЗО №6, на спецблоке. Три ее сокамерницы о «тюремном» прошлом знают, но относятся спокойно — сами из правоохранительной системы. Но замашки бывшего большого тюремного начальника у Алексеевой чувствуются. Она единственная так и не поднялась с кровати, когда в камеру зашли сотрудники и члены ОНК. А на протяжении всего разговора только поджимала губы.

В отличие от нее Коршунов для любых бесед открыт, бодр и весел.

— Улучшаю быт «Лефортово», — объявил он правозащитникам. — Я еще душой во ФСИНе.

— Ну вы и телом вроде как в нем сейчас, — в шутку замечаем мы.

— Помните, с самого начала я говорил, что, прежде чем назначать какого-то человека на должность начальника тыла, надо его на недельку в СИЗО. За те 75 дней, что тут, в этом только больше убедился. Ошибки вижу, их надо исправлять.

— Например?

— Как можно жить по графику, не имея часов? Вот заходит сотрудник: «Пойдете на прогулку через час». Я ему: «А как я время узнаю?» «У вас есть телевизор». Но те программы, которые здесь показывают, без указания времени. И сам я установить таймер на том телевизоре, что в камере, не могу. Было бы это в любом другом СИЗО, то у меня, может быть, была бы «плазма» (плазменный телевизор. — Авт.). В общем, отсутствие часов — это неправильно и необъяснимо. Я говорю начальнику — выдайте во все камеры самые простые будильники. Ответ: «Не положено!»

Или вот прогулочный дворик. Почему не повесить там турник? Я, кстати, каждый день прохожу по прогулочному дворику 2,5 км (высчитал), и только если на улице дождь, то остаюсь в камере и делаю в ней по 300 кругов.

— Скажите честно, неужели совсем не помните и про часы, и про дворик? Мы вам все это говорили много раз, писали запросы. И получали от вас отписки.

— Не помню. Я много разных документов подписывал. Про матрасы помню. У меня в голове даже было: «Меркачева — матрасы». А так я помнить все не могу физически. Я по 600 документов в день иногда подписывал (право первой подписи на всех финансовых документах ФСИН было у меня, без нее казначейство не принимало ничего к оплате). Там, если захочешь проверить цифру, не сможешь этого сразу сделать. Но перед тем, как мне их приносили, там уже расписывались главный бухгалтер, начальник УСБ и много других людей.

Став заключенным, несколько раз записывался на прием к начальнику «Лефортово», указывал на то, на это. А он мне: «Секундочку!» и доставал приказы, где стояла... моя подпись. Да, нужно было оказаться здесь, чтобы многое понять.

— Так что все-таки удалось улучшить в «Лефортово»?

— Мне нескромно об этом говорить. Но вот качество еды точно улучшилось. Я «капаю» монотонно, и есть подвижки. Видели сегодня селедку? Отличная! А борщ? Реально вкусный и хороший борщ.

Мы тут научились «доделывать» пищу, и получается просто объедение. К селедочке масличка и лучка, к борщу — сметанку, чесночок.

Вообще за последние годы качество питания для заключенных улучшилось во много раз. Притом что четыре года назад на него из бюджета выделялось 22 миллиарда, а сейчас только 16. И цены выросли. А мы стали кормить людей за решеткой вкуснее. Во многом все это благодаря советнику директора ФСИН, профессору академии имени Тимирязева, доктору наук Владимиру Седых: он лично объездил все колонии, там стали сами производить продукцию для своего питания — яйца, птицу, говядину...

Что вы вздыхаете?

— Только на днях возбудили дело в отношении заместителя начальника УФСИН по Московской области за то, что было закуплено 39 тонн несъедобного мяса для осужденных.

— Читал. Я знал про эту сделку, запомнил, потому что ее ФСИН не одобрил. К нам пришел ФГУП (который стал поставщиком этого мяса) за согласованием. Сделка крупная, нужно было согласие комиссии по ФГУПам, а та отказала. Я не помню причин. Может быть, эта: в условиях конкурса продукт должен был быть российского производства, а оказался зарубежным.

— Возвращаясь к тому, что не так в наших тюрьмах и что вы только сейчас смогли увидеть.

— Да, есть еще вопросы, на которые нет ответа. Мы застряли во времени. Мир шагнул вперед, а за решеткой все по старым правилам.

Сейчас бритва называется триммером, но если на коробке написано «триммер» — в СИЗО не берут. Не берут и влажную туалетную бумагу (а она не помешала бы в «Лефортово», где нет горячей воды). В перечне разрешенных предметов просто сказано «туалетная бумага», без уточнения — «только сухая». Так почему бы не разрешить? Фотографии, которые передают родные, попадают на склад и там лежат. Почему? Даже если бы это были фото подельников — и что? Не молиться же на них.

— А вдруг бы вы установили телепатическую связь через снимки с ними?

— Смешно. Потом, у меня на кроссовках были такие резиновые кольца. Очень удобная вещь вместо шнурков. Забрали. Нельзя, говорят. Обувь с супинаторами нельзя, якобы их можно вытащить и использовать как орудие, в том числе для суицида. Ну глупость полная, особенно с учетом того, что керамический нож для нарезки хлеба и колбасы в камеру дают, и если я захочу зарезаться, то удобнее это сделать им, чем супинатором. На днях мне джинсы передали родные, так на складе от них отрезали бирку. Зав склада сказала: «Нельзя». Я спрашиваю: «Нельзя — что?!» Она: «Вы ко мне придираетесь». И потом добавила: «Бирка будет храниться на складе». Зачем мне бирка на складе? Абсурд. Львиная доля «нельзя» — это мнение какого-то сотрудника.

— Вот вы всему этому искренне удивляетесь, а ведь мы и об этом говорили вам. Вы тогда отшучивались.

— Не понимал. Но я и сейчас с юмором стараюсь ко всему этому относиться. Но надо помнить слова нашего директора: «В СИЗО находятся люди, которые еще не осуждены». Когда-нибудь я выйду (надеюсь, скоро) и расскажу ему, как оно изнутри.

— Правда, что у вас нарды отняли?

— Дочь принесла мне нарды, которые были сделаны на тюремном производстве. Я вообще патриот продукции ФСИН, у меня ее — полдома. Так вот сказали, что раз коробка для нард кожаная, то нельзя.

— А где ваша фирменная фуфайка, в которой мы вас видели все это время?

— Забрали.

—В принудительном порядке?

— А в «Лефортово» можно что-то не отдать? Можно сказать: «Нет! Уйдите! Не отдам фуфайку!» (Смеется.) Тут нельзя иметь две вещи, и когда мне передали из дома пуховик, то надо было отдать фуфайку.

— Вас не напрягает отсутствие приватности (то, что нет полноценной перегородки, отделяющей унитаз)?

— Если бы отделили туалет, то в камере не хватало бы положенных восьми метров (по четыре на человека). А так она соответствует европейским стандартам. Лично проверил (измерил ботинком, а его размер, в свою очередь, при помощи тетради в клетку).

Меня больше волнует не приватность, а то, что заняться нечем. Я говорил начальнику: «Дайте ведро с краской, покрашу прогулочный дворик». Я знаю, как ремонтировать сломанные кровати для заключенных — придумал механизм. Мог бы все починить. Вообще проблема с кроватями решается на раз-два. И вот вода из-под крана разбрызгивается, заключенные вынуждены использовать пакеты, чтобы вся камера не была залита. А ведь достаточно выдать всем по куску резинового шланга, который бы одевался на кран, — и все!

Вот допекут — пойду в ОНК! Шучу, конечно, лучше это не пишите.

— А как вам доставка в суд и обратно?

— Автозаки — это отдельная тема. Я ехал в автозаке в «стакане» как сотрудник в целях безопасности (это после того, как был в общем помещении со всеми). Чуть не помер. Вы видели его? Я еле туда влез. Сидел в позе «коленки выше носа», сам мистер Бин бы позавидовал.

А в самом суде меня поместили в общее помещение со всеми, без учета того, что я бывший сотрудник ФСИН. И там я увидел весь цвет криминального мира.

— Узнали вас? Как приняли?

— Спросили: «По какой статье чалишься?» Я сказала: «По 160-й». Они: «Хорошо погулял на чужие деньги?»

Там был один молодой интеллигент, он в угол прямо вжался от страха при виде этих парней. Но те авторитеты больше были сами собой увлечены. Они общались так, что было понятно — хорошо друг друга знают, может, даже проходят по одному уголовному делу. У всех не первая ходка. В общем, «Бандитский Петербург» отдыхает.

— Научили вас говорить по фене?

— Я феню и раньше понимал. В нашей стране все понимают. Для себя я сделал интересное открытие: они все, оказывается, не любят наркоманов. У них своя борьба с ними.

Я вот еще все задавался вопросом: зачем по суду меня водят с собакой? В этот раз был ротвейлер.

— Наверное, для картинки.

— Так была только одна телекамера. Собака мучается, не понимает, что от нее хотят. Ну, смешно это. Кто на меня бросится, куда я денусь? Чем собака поможет? Нельзя же всех под одну гребенку, должно быть понимание.

— Вы простите, но хорошо, что вас арестовали: так радостно слышать все это именно из ваших уст, а не от простых заключенных. Может, теперь все «наверху» это услышат и многое изменится.

— В моем аресте есть еще как минимум один положительный момент: семья объединилась. Моей матери 82 года, она в последнее время к жизни с апатией относилась. А сейчас приехала, помогает дочке, занимается внучкой, возится с моей огромной собакой весом в 100 кг!

И вообще я по жизни страшный оптимист. По тем эпизодам, что обвиняюсь, хоть ночью разбудите меня — я все разъясню до цифры. Но мне стыдно перед директором ФСИН за то, что не завершил ряд объектов строительства. Надо было вести себя жестче с подрядчиком. Вся тупость ситуации с «Крестами-2» в том, что субподрядчик поругался с генподрядчиком: не поделили деньги. Они собачились, а пострадали все.

А по поводу меня... Было в свое время четыре указа президента на мой счет, каждый готовился по 3–6 месяцев. И если бы был за мной хоть один штришок, они бы не прошли согласования.

— Многие из тех, кто в «Лефортово», так говорят.

— Тут сидят умнейшие люди. Руководство страны в разных ипостасях. У меня в голове уже сложились пазлы. Те, кто сегодня устраивает 37-й год, должны помнить историю. А она показывает: они сами падут жертвами.

Бензин для «жены Цезаря»

В распоряжение «МК» попала экспертиза по одному из эпизодов, в котором обвиняют Олега Коршунова. Речь идет о закупке бензина и дизельного топлива в 2016 году для нужд ФСИН. Эксперт отдела судебно-экономических исследований Главного управления криминалистики СК РФ Дарья Ерошкина пришла к выводу, что цена была завышена на 117 миллионов рублей.

Вместе с тем в ходе слушания о продлении срока содержания начальника отдела автобронетехники, плавсредств и ГСМ ФСИН полковника Алексея Данилова под стражей Басманный суд Москвы приобщил к материалам дела рецензию на экспертное заключение, выполненную членом Президентского совета Национальной ассоциации экспертов по экономической безопасности, доктором экономических наук, профессором Вячеславом Безденежных.

По мнению рецензента, экспертиза составлена с множественными нарушениями закона, а в вопросах, поставленных перед экспертом, заранее заложены желаемые для следствия ответы.

— Собственно говоря, представленный следствием документ вовсе не является судебной экспертизой, поскольку не соответствует требованиям Уголовно-процессуального кодекса? — говорит адвокат Коршунова Александр Линников. «За неимением реальных доказательств так называемая экспертиза теоретически могла бы стать хоть каким-то доказательством причастности Коршунова и других обвиняемых к якобы имевшим место преступлениям. Однако грубые нарушения закона и заведомая предвзятость этого документа полностью лишают его всякой доказательственной силы!»

Еще один эпизод касается сахара. В материалах дела говорится, что ФСИН и заключила госконтракт на поставку почти 8 тыс. тонн стоимостью около 400 млн рублей. По подсчетам СК, получилось, что 1 кг сахарного песка обошелся ФСИН почти в 51 рубль, хотя поставщик его закупил по цене 43 рубля 95 копеек. «В результате действий Коршунова и предпринимательницы Дюковой ФСИН причинен ущерб на сумму не менее 51 млн 635 тыс. рублей».

На суде Коршунов сказал, что по всем этим закупкам были проведены проверки еще раньше и никаких нарушений в том числе Генпрокуратура не нашла. «В 2016 году был сорван один госконтракт, в колониях не хватало сахара. Компания, которая выиграла конкурс, нарушила сроки, но нам пришлось в срочном порядке искать другого, но в итоге все поставки выполнены.

Один из главных оппонентов Коршунова — создатель «Гулагу.нет» Владимир Осечкин. Он неоднократно выступает с разоблачением экс-замглавы, не раз писал он и в «МК», что помимо тех эпизодов, о которых указывает следствие, есть еще вопросы:

До сих пор не возбуждены уголовные дела в отношении Коршунова и Мухетдинова по факту хищений и последующей легализации сотен миллионов рублей из ФГУП «Калужское», не раскрыты их схемы со страхованием жизни и здоровья осужденных на миллиарды рублей по завышенным тарифам, не расследованы хищения на закупке оружия и компьютерных программ для гособоронзаказа. Все эти материалы уже переданы нами в ФСБ и СК, и увеличение объема обвинения, уверен, лишь вопрос времени.

Во ФСИН к аресту Коршунова относятся по-разному. Одни говорят по-простому: мол, эх жалко, что покинул их человек с такой харизмой, с таким веселым нравом. Другие комментируют, скорее, обличительно. Вот, к примеру, один из таких (фамилию этот генерал попросил не указывать):

— Мы активно проводили работу по очищению своих рядов. За пять лет директором ФСИН Геннадием Корниенко было заменено (отправлено в отставку и уволено) 8 заместителей директора, 18 начальников управлений центрального аппарата и 54 начальника территориальных органов из 81, где есть подразделения ФСИН. В отдельных управлениях (кадры, медицинской, воспитательно-психологической работы, капитального строительства, собственной безопасности и др.) начальники менялись — по два-три раза за эти пять лет. По некоторым из них возбуждены уголовные дела, и эти люди находятся в местах лишения свободы. И абсолютно во всех случаях инициатором возбуждения этих дел был именно директор ФСИН.

Что же касается Коршунова — его директору предложили как высококлассного и грамотного профессионала на самом верху. Когда стали возникать вопросы к его деятельности (поступали сигналы), Корниенко обращался к «кураторам». Те проводили проверки, и абсолютно все инстанции отвечали, что к Коршунову претензий нет никаких, что он образцовый руководитель и специалист, чист, как жена Цезаря. Более того, Коршунов стал приносить призы из разных надзорных ведомств, что он занял первое место в соревновании типа «кристально чистая госзакупка», «лучший антикоррупционер года» и т.п. Директором ФСИН были созданы две комиссии — организационно-инспекторского управления и КРИ, которые приступили к проведению проверок своими силами. Еще до окончания работы этих комиссий директор принял решение об отстранении Коршунова от должности, самого его отправил в отпуск и перед этим сдал дела другим заместителям (три человека распределили участки Коршунова между собой). Директор подписал представление об увольнении этого человека и направил главе государства. Но все затягивалось. Очевидно, что Коршунов до поры до времени очень устраивал «кураторов», а потом все изменилось. Возможно, дело в том, что появились силы, которые хотели сместить Корниенко, используя скандал с арестом действующего, а не бывшего заместителя (не случайно арестовали не только не дождавшись увольнения, но и выбрали момент, когда Корниенко был в отъезде). ФСИН начали плющить по полной программе. Все время пытаются просунуть на посты каких-то непонятных личностей — то Феоктистова, то Цатурова, то Петрухина. Попытка захвата власти. Рейдеры пришли во ФСИН.

Зачем нужен передел во ФСИН

— ЕСПЧ, ЕКПП и практически все западные коллеги — руководители пенитенциарных служб дают очень высокую оценку тем позитивным изменениям, которые происходят во ФСИНе, — говорит источник в Кремле. — Можно сказать, что сидеть стало лучше и веселее, но так говорить не надо. Условия улучшаются, и это реально. Более того, директора ФСИН просят выступить практически на каждом международном тюремном форуме, чтобы он рассказал о том, как Россия добились тех или иных успехов (в том числе просили и американцы, они применяли наши наработки и методы).

Но тогда непонятно, зачем кому-то нужен ФСИН? Тюрьма ведь, как говорил Петр Первый, дело окаянное. А еще прибыльное. За перевод какого-нибудь нужного человека из одной колонии в другую готовы платить десятки миллионов рублей или предложить любую услугу. Ну а главное — власть. Вот почему на тюрьму положили глаз отдельные политические персонажи. ФСИН — это около ста тысяч вооруженных людей (хорошо обученных сотрудников охраны и конвоя). Это пять тысяч бойцов спецназа, почти сотня бронетранспортеров. То есть маленькая армия. А еще, пожалуй, самое главное: ФСИН — это право вести оперативно-разыскную деятельность. Наружки, прослушка, спецтехника, агентурная разработка с глубокой зашифровкой и много чего еще. И все это легально, по закону, а не как это делают различные компании и корпорации.

Источник: MK.RU

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3424 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ