5 февраля 2018, 12:20 нет комментариев

«Нас постоянно подгоняли лающие собаки». Больную раком осужденную отправили в колонию через восемь этапов

Поделиться

Юлия Ротанова по видеосвязи из СИЗО. Фото: РИА Новости

В августе 2016 года Тверской суд Москвы приговорил Юлию Ротанову к шести годам лишения свободы — она обвинялась по экономической статье (дело ОАО «Славянка», «дочки» «Оборонсервиса»).

По версии следствия, руководство «Славянки», заключив с Минобороны договор на содержание и обслуживание военных городков, получило в качестве «откатов» от подрядных и субподрядных организаций около 130 миллионов рублей. Пятеро фигурантов получили сроки от 5 до 11 лет. Ротанова, исполнявшая обязанности помощника гендиректора «Славянки», 13 месяцев провела в «Лефортово», где у нее обнаружили рак второй степени. 55-летнюю женщину согласились отпустить под подписку для проведения экстренной операции в гражданской больнице. О ее диагнозе был в курсе суд первой инстанции — все медицинские документы защита представила. Однако, учитывая «степень общественной опасности совершенных преступлений», никогда до этого не судимой Ротановой Тверской суд дал реальный срок, стандартно резюмировав: «Исправление возможно только в условиях изоляции от общества».

Врач, академик РАН Андрей Воробьев, изучив историю болезни Ротановой, специально для вышестоящей инстанции — Мосгорсуда — подготовил заключение о том, что в российских тюрьмах и колониях нет возможности оказать ту помощь, которая требуется больной, а рак груди — быстрорастущее злокачественное образование, обладающее высокой склонностью к метастазированию (часто в костной системе). Но Мосгорсуд и президиум Мосгорсуда, не вдаваясь в столь «незначительные» детали, оставили приговор в силе. При этом Мосгорсуд знал — последнее УЗИ, сделанное в ноябре 2016 года в больнице «Матросской Тишины», уже показывало: имеются признаки прогрессирования заболевания, и нужно полное обследование в больнице онкологического профиля.

Но Ротанову на обследование отправлять не стали, вместо этого — отправили по этапу. За три месяца (январь, февраль, март) 2017 года Ротанова побывала на 8 этапах.

Адвокат, нашедшая ее уже в восьмой колонии, вспоминают: вид у женщины был угнетенный, тряслись руки, правая вообще опухла и не работала, Ротанова заикалась и была в предынсультном состоянии.

Адвокат взяла с нее объяснения о том, как проходили этапы (записала дословно). Приводим с небольшими сокращениями.

Из объяснений осужденной юлии ротановой

«<…> Первое этапирование было с 11 января до 15 января 2017 г. из СИЗО-6 г. Москвы. Мне дали 20 минут на сборы. В машине-автозаке привезли на железнодорожный вокзал к столыпинскому вагону (специальные вагоны для перевозки заключённых до мест отбывания наказаний.Ред.). <…> До поезда нас постоянно подгоняли конвойные с лающими собаками. После выполненной в декабре 2013 года операции на правой молочной железе по поводу рака я была предупреждена хирургом о том, что мне категорически нельзя поднимать тяжести более 3 кг, так как в правой руке отсутствуют лимфоузлы и лимфатические сосуды. Но во время этапов я, как и остальные заключенные, должна была сама носить свои личные вещи. У меня было 4 сумки <…> одежда, документы, продукты. Одна сумка висела у меня на шее, другие я несла в руках, одну из сумок просто тащила по снегу, через железнодорожные пути, иногда спотыкаясь и падая в сугроб.

В то время стоял крепкий мороз. Нас постоянно подгоняли, не давали передохнуть. Потом стремительно распределили по металлическим клеткам в вагоне. Я в отсеке была одна. В других клетках были осужденные мужчины. В вагоне было очень холодно и темно. Практически не было отопления. Лампочки лишь тускло светили в зоне конвойных <…>. Мужчины почти постоянно курили <…>, было очень тяжело дышать. <…> Чтобы проветривать помещение, напротив отсека, где находилась я, постоянно было открыто окно, из которого сильно дуло.

Металлическая полка, на которой я спала, была твёрдой и холодной: ни одеяла, ни матраса там нет. Это не предусмотрено правилами перевозки заключенных. Спать можно было, расположившись на полке головой к проходу, чтобы конвойные тебя видели. Именно в проходе и было открыто окно. Я очень мерзла. Почти двое суток я находилась в этом вагоне.

На днях ФСИН пообещал улучшить условия содержания осужденных на этапе конвоирования. Фото: пресс-служба ФСИН

На второй день пути я почувствовала себя очень плохо, правая рука от тяжестей сильно опухла и стала неестественно розового цвета, я не могла ее согнуть в локтевом суставе, пальцы онемели, я их перестала чувствовать. <…> У меня были сильные головные боли, темнело в глазах, меня стало знобить, лицо также опухло — от обострившегося гайморита, появились кашель и боль в грудной клетке, обострился хронический цистит. После выполненной в 2011 году операции на мочевом пузыре и на фоне обострившегося цистита у меня появились частые позывы к мочеиспусканию. Но в туалет выводили строго в определенное время и поочередно. <…>

Меня этапировали в ФКУ СИЗО-2 г. Кирова.

По прибытии я сообщила о своем самочувствии инспекторам. Но к врачу меня не вывели. Более того, изъяли мои лекарственные препараты, которые я должна принимать ежедневно: противоопухолевые гормональные лекарства и таблетки, назначенные неврологом.

Меня, больную, поместили в очень холодную одиночную камеру с видеонаблюдением. В оконной раме в камере было только одно стекло, и оно было треснуто. В то время на улице была температура минус 30 градусов.

Несмотря на мое состояние, мне сразу запретили ложиться или садиться на «шконку» (кровать) до отбоя. Я могла сидеть только на металлическом холодном стуле, приваренном к полу под разбитым окном. В камере была только холодная вода. За сутки нахождения в этой камере я почувствовала себя окончательно больной и разбитой: чувство жара сменял озноб, я очень боялась потерять сознание, в глазах было темно, из-за слабости во всем теле я с трудом передвигалась по камере. Правая рука опухла еще больше и болела, пальцы онемели, я их совсем не чувствовала, также сильно болела правая половина груди, в месте проведенной операции.

15.01.2012 меня вывезли на второй этап из СИЗО-2 г. Кирова. <…> Я с трудом волочила сумки с вещами по сугробам. Надо было двигаться перебежками, без отдыха, конвойные с собаками постоянно нас подгоняли. Вирусная инфекция обострилась: слабость и боль во всем теле, особенно в позвоночнике и ногах, <…> сильный кашель и боль в груди, дрожь рук и головы, судороги в ногах. Меня доставили в ФКУ СИЗО-5 г. Перми. Я обратилась за медицинской помощью на месте. Мне выдали мои же лекарства, изъятые на этапе, и дали разрешение на два одеяла. Больше никакой медицинской помощи не было! В камере не было горячей воды, а температура воздуха в помещении не превышала плюс 15 градусов. Лекарств от простудного заболевания в колонии нет. <…>

23.01.2017 меня вывезли на 3-й этап: в ФКУ ИК-18 г. Кунгур Пермского края. <…> Я передала всю информацию о своих заболеваниях, о том, что я инвалид 2-й гр. Инспекторы видели мое самочувствие. Но, несмотря на все это, мне выделили спальное место на 2-м ярусе. Койку на первом этаже нужно было «заслужить» или получить ее по распоряжению начальства колонии. 12 дней я, с почти не функционирующей правой рукой, болями в позвоночнике и нижних конечностях, с изматывающими ночными судорогами, должна была взбираться на 2-й ярус. А рано утром, на подъеме, без промедлений должна была вставать с кровати на построение. <…>

Только через 12 дней меня принял начальник медчасти. Он выписал разрешение на установку деревянного щита на кровать, иначе железные прутья кровати впивались в тело и пережимали нервные окончания, из-за чего боль, сковывающая позвоночник и ноги, становилась просто невыносимой, судороги были мучительны. Из-за этого по ночам я не могла спать. И только после консультации начальника мне определили спальное место на первом ярусе. Начальник медчасти (Акулов А.А.) сразу предупредил, что мои заболевания очень сложные и необходима специфическая медицинская помощь, которую он не может оказать мне из-за отсутствия специалистов и медпрепаратов. <…>

Четвертый этап состоялся очень неожиданно. С меня вдруг сняли статус БС (бывший сотрудник. —  Ред.), и по правилам я больше не могла находиться в ФКУ ИК-18 г. Кунгур, где отбывают наказание только бывшие сотрудники правоохранительных органов. В связи с ошибкой, допущенной сотрудниками ФСИН РФ, которые мне присвоили статус «БС», я была вынуждена пережить тяжелый этап из Москвы в Пермь — в колонию, где отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов. Меня отправили в ФКУ СИЗО-5 г. Перми. <…> Однако состояние моего здоровья резко ухудшилось, и было принято решение об этапировании меня в больницу.

Пятый этап состоялся 13.02.2017 в больницу № 1 ФКУЗ МСЧ-59 ФСИН России, г. Пермь. Меня в числе других заключенных перевозили в автозаке. В машину «набивали» очень много людей. Все в буквальном смысле сидели друг на друге. В камерах или сортировочных, где меня размещали для досмотра, приходилось находиться в очень прокуренных помещениях. Я никогда не курила, мне запрещено по медпоказаниям не то что курить, находиться рядом с курящими. Я это объясняла при транспортировках, но мне грубо отвечали, что «свободных мест для некурящих нет!».

В больницу № 1 г. Перми я поступила в хирургическое отделение <…>. Главной задачей врачей было НЕ ПРОВОДИТЬ необходимые обследования и лечение, а быстрее выписать меня для дальнейшего этапа. Консультации врачей были быстрыми, невнимательными, мне говорили, что у меня «все нормально». <…> Это не так!

Из-за проведенной операции на правой молочной железе в обычное время мне больших усилий стоит поднимать правую руку выше уровня плеч. Нестерпимая боль в коленных и тазобедренных суставах. <…> Костная система разрушается. Мне необходимо регулярное наблюдение ревматолога. Таких специалистов в колонии нет! <…> Мне ежегодно необходимо проходить курс инфузионной терапии с бисфосфонатами, направленной на улучшение состояния костей. Это назначение специалистов еще до ареста. <…>

Главной целью моего пребывания в больнице было обследование на наличие раковых метастаз. Мне выполнили УЗИ брюшной полости дважды: один раз в больнице № 1, другой — в онкодиспансере. УЗИ больницы никаких патологических изменений в органах не выявило. А УЗИ онкоцентра обнаружило камень в желчном пузыре <…>. Что вовсе не вошло в выписку. Хирург на словах порекомендовал повременить с операцией, так как в условиях колонии — отсутствие должного наблюдения и возможности правильного питания — трудно будет восстановиться после операции.

<…> Моя костная система, кроме пальпаторного (на ощупь) обследования коленных суставов и рентгенографии тазобедренных суставов, не обследовалась. Но боли в костях и позвоночнике после изнуряющих переездов из колонии в колонию значительно усилились. А метастазы после рака молочной железы очень часто развиваются именно в костях.

<…> Я постоянно жаловалась на острые головные боли, на потемнение в глазах, головокружение и полуобморочное состояние. Артериальное давление поднималось с нормального уровня 90—100/60—80 мм рт. ст. до критических показателей в 240—260/120—140 мм рт. ст. Я инвалид второй группы по причине транзисторных ишемических атак. У меня часты эпизоды потери сознания. В условиях стресса и отсутствия должного наблюдения и лечения может случиться инсульт. Я жаловалась на это доктору. Но оценка моего неврологического статуса не входила в планы данной госпитализации. <…> Меня очень беспокоят приступы сильно выраженной дрожи в конечностях и резко развивающегося заикания. <…> У меня развилась гипертоническая болезнь <…>, хроническая сердечная недостаточность, есть риск сердечно-сосудистых осложнений (крайне высокий). Но расшифровка ЭКГ, выполненная в больнице и внесенная в выписку, соответствует электрокардиограмме почти здорового и молодого человека.

<…> Врачи понимали тяжесть моего состояния, но все, что при обследовании настораживало или приводило их в беспокойство, говорилось мне на словах, не под запись. Мне ясно дали понять, что мое здоровье только в моих руках и что мне очень будет тяжело находиться в колониях с такими заболеваниями! В выписку же были внесены результаты, которые указывают на мое «удовлетворительное состояние».

<…> Шестое этапирование прошло с 29.03.2017 из больницы № 1 в ФКУ СИЗО-5 г. Перми. В СИЗО я была помещена в камеру с большим числом курящих людей: было более 20 человек. Постоянная сильная задымленность вызывала усиление головных болей, появление сухого удушающего кашля, постоянное головокружение, из-за которого я передвигалась, часто держась за стену.

Седьмой этап состоялся с 03.04.2017 в ФКУ СИЗО-2 г.Соликамска. <…> Все время я находилась в «столыпинском» холодном вагоне. В одном отсеке со мной находились еще 12 человек. Сутки я провела в сидячем положении, так как места для того, чтобы лечь, не было вовсе <…>. После этого боли в позвоночнике и тазобедренных суставах стали невыносимыми.

<…> В колонии в г. Соликамске я также пробыла в холодной камере. Теплая вода была лишь по утрам. В камере бегали мыши. <…> Меня постоянно мучили боли в желудке и кишечнике, я не могла кушать ту пищу, которую выдавали в колонии. Она была очень жирной. И после нее боли усиливались <…>.

Восьмое этапирование состоялось 05.04.2017 в ФКУ ИК-28, г. Березники. Внезапное этапирование после выписки из больницы № 1, постоянный стресс, переохлаждение, нахождение в душных, прокуренных камерах, отсутствие должного медицинского лечения усугубили и без того тяжелое течение моих заболеваний: я не сплю по ночам, меня беспокоят непрекращающиеся судороги в ногах, боль в правой половине груди и правой руке, <…> участились боли в затылочной области головы, появились потемнение в глазах, головокружение, нестерпимые боли в ногах и позвоночнике, развилось выраженное заикание <…>. Во время очередного приступа головной боли у меня открылось носовое кровотечение.

В ФКУ ИК-28 г. Березники мне недвусмысленно дали понять: в данных условиях мне помочь ничем не могут, а для госпитализации у меня «острых показаний нет». Более того,

моему адвокату выдали справку о том, что я чувствую себя «удовлетворительно» и за медицинской помощью не обращалась. Это полностью противоречит реальной обстановке <…>».


Адвокаты Ротановой сейчас пытаются обжаловать приговор в Верховном суде исключительно в части размера назначенного наказания, не касаясь вопросов доказанности вины. Не потому что с приговором Ротанова согласна, просто смягчение наказания может реально спасти ей жизнь. Совершенно очевидно, что даже госпитализация в тюремную больницу не изменит ситуации. Высока вероятность того, что до окончания срока она просто не доживет, и будет умирать медленно и мучительно.

Не думаю, что государство рухнет от того, что Ротановой снизят наказание. Что выиграет страна от того, что очередной человек в XXI веке умрет в российской колонии просто потому, что не дождался медицинской помощи?

Источник: Новая Газета

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3460 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ