17 июля 2018, 01:08 нет комментариев

Беременных россиянок отправляют в тюрьму и превращают их жизнь в ад

Поделиться

Фото: Станислав Красильников / ТАСС

Ежегодно у российских заключенных рождается около 450 малышей. Эти дети, едва появившись на свет, вынуждены разделить наказание своих матерей. Они отрезаны от качественной медицины и гуляют во дворах, где из-за отсутствия солнечного света даже трава не растет. «Лента.ру» побеседовала с Леонидом Агафоновым — правозащитником, руководителем проекта «Женщина, тюрьма, общество», автором петиции за освобождение из тюрем женщин, совершивших преступления средней тяжести, не связанные с насилием. Таких там, по его словам, около 67 процентов.

«Лента.ру»: На днях распоряжением Минюста женщинам и несовершеннолетним, находящимся в тюрьме, разрешили мыться вместо одного два раза в неделю. Государство постепенно становится гуманнее?

Леонид Агафонов: На самом деле там указано не менее двух раз в неделю, то есть можно хоть каждый день, но на практике тюремщики придерживаются минимальной планки, ссылаясь на то, что не обязаны делать больше. Я ответил на ваш вопрос?

К тому же одно дело на бумаге или в ходе проверки, а другое — будни. Вот, например, беременных выводят мыться. Там шесть душевых. Из них половина не работает. И они моются вдвоем-втроем в одной. Времени дается 15 минут. А еще нужно успеть постирать, потому что горячая вода есть только там. И вот одна мылится, другая споласкивается…

Сколько у нас беременных и уже родивших матерей сейчас в тюрьмах?

Точной цифры я вам не назову и потом объясню, почему. Всего в местах лишения свободы у нас весной было около 47 800 женщин. Три четверти из них — в возрасте от 20 до 35 лет, то есть в наиболее подходящем для вынашивания и рождения детей. Многие узнают, что беременны, уже в тюрьме.

Итак, начнем с того, как малыши попадают за решетку. Рожденные на воле вместе с мамой «загреметь» туда могут?

По закону женщину с ребенком до трех лет не разлучают, но на практике с детьми на руках с воли не берут. Есть только единичные случаи. Таких малышей обычно отправляют в дом ребенка. Даже родственникам затруднительно бывает взять их к себе. Должен быть определенный уровень дохода, подходящее жилье — есть целый перечень требований, включая требования к здоровью опекунов.

Был случай, когда бабушке отдали троих детей женщины, которой дали девять лет лишения свободы. Но такое происходит редко.

То есть вариант по сути один: когда в камеру попадает уже беременная женщина.

Да, но ФСИН не принимает в расчет принесенные с воли документы о беременности. То есть женщину с таким вот животом, который заметен всем, помещают в обычную камеру. Да еще и на второй ярус определить могут. Мы с этим долго боролись.

Заключенная исправительной женской колонии № 5 на приеме у врача в больнице в отделении акушерства дома ребенка на территории колонии.

Заключенная исправительной женской колонии № 5 на приеме у врача в больнице в отделении акушерства дома ребенка на территории колонии. Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Заходишь в камеру, а она на полу лежит бетонном. На тоненьком матрасике. Мне, говорит, не забраться на свое место никак. Ведь там никаких лесенок, разумеется, нет. Все прописано, главное, и должны быть одноярусные кровати…

Отношение к заключенной не изменится, никакого дополнительного питания для нее не будет, пока местный врач документально не засвидетельствует ее положение. А встреча с доктором порой затягивается на месяцы.

И что, она может так и родить в общей камере без всякого медицинского сопровождения?

Такого, конечно, не бывало, но выкидыши происходят, и тюремщики эти случаи скрывают. Мы их случайно выявляли. Уже при лечении каких-то гинекологических проблем заключенная рассказывает, что у нее был выкидыш, после чего пошло воспаление. А у нее даже никакого документа нет, что она была беременна. Спрашиваем у тюремщиков, а те говорят: у нас ничего не было, мы отвезли ее в больницу, и там у нее произошел выкидыш.

А как вообще администрация относится к беременным заключенным? Жалеют?

Люди бывают разные. Но наши подопечные нередко рассказывают, что с теми, кто в положении, работают сотрудники оперотделов. Уговаривают их сделать аборт.

Сотрудники ФСИН еще любят приговаривать, что, мол, эти женщины специально беременеют перед попаданием в тюрьму, а потом на воле бросают своих детей. Берут самые жуткие истории и подают их так, будто это обычное дело.

А это не так?

Далеко не так. Вообще отношение к беременным заключенным зависит от региона. По стране в местах лишения свободы появляются на свет около 450 малышей. В Москве, Санкт-Петербурге и Краснодаре таких случаев больше всего. Для беременных и уже родивших там есть специальные отделения, но более гуманное отношение — в регионах, где подобные постоялицы заезжают реже.

Фото: Евгений Епанчинцев / РИА Новости

Неприятие тюремщиков может быть связано с особым положением беременных. Какие у них привилегии?

Дополнительное питание беременным полагается плюс неограниченное количество передач с воли, что еще важнее.

Это ощутимый плюс.

Ну как сказать. Надо понимать, что оставшиеся на воле мужчины их чаще всего бросают. Мужского варианта «ждуль» у нас в стране нет. То же самое и с друзьями, подругами — они чаще отворачиваются. Остаются матери-пенсионерки. А много ли они могут передать?

А где рожают заключенные?

В каждом СИЗО или колонии есть роддом, куда они везут своих постоялиц, когда уже, как говорится, воды отошли. Это такие заведения, куда свозят всех городских «отверженных», всех без разбора.

А уже через два часа после родов зэчек увозят обратно. Дети на срок от недели до месяца остаются в больнице, а потом их привозят в камеры к матерям. Таким образом, никакого кормления грудью нет по определению. Оно к этому времени пропадает.

Часть женщин, конечно, и так не могут кормить, потому что у них ВИЧ, но факт остается фактом: дети заключенных в этом отношении ущемлены по сравнению с другими малышами.

Два часа? И мать может не успеть вообще увидеть новорожденного?

Да, именно так. Почему это делается? Мы посылали запрос во ФСИН и в Медуправление с просьбой разъяснить причины.

Фото: Дмитрий Лебедев / «Коммерсантъ»

Тюремщики отвечают, что медики просто выгоняют их через два часа. А врачи пишут, что минимальное время нахождения роженицы в медучреждении должно составлять трое суток, но ФСИН забирает их через два часа после родов.

Понятное дело, что врут тюремщики. Они просто не могут или не желают долго держать в больнице конвой. Чисто технически это понятно: трое вооруженных мужчин в родильном отделении… Но ведь указания врачей не на пустом месте возникли!

Говорят, что женщины-арестантки рожают буквально в наручниках. Это так?

Из свежих случаев был один такой, да. Раньше в Петербурге такая практика была широко распространена. Она, видимо, сохраняется и сейчас в каких-то регионах. Даже решение СПЧ есть по этому поводу. Но речь идет не о самих родах. Пристегивают к больничным кроватям во время схваток, которые могут продолжаться несколько часов или весь день, чтобы не сидеть и не следить за пациенткой. Это в СПЧ и Европейском суде говорят, что нельзя так делать, а во ФСИН нигде нет указаний, что нельзя. Всегда можно представить дело так, что, мол, человек склонен к побегу — и все. Хоть у нее и схватки идут. Какая разница?

А бывало, когда рожали прямо в изоляторе, в случае скоротечных родов, например?

Конечно, бывало. Несколько лет назад одна стала рожать в автозаке. После этого в автозаки вообще перестали сажать беременных без сопровождения медработника. А так как такого сопровождения добиться сложно, дошло до того, что подследственных перестали возить в суд. А тех, кто уже родил, теперь заставляют писать доверенность на сокамерницу, что та последит за ребенком во время поездки его матери на судебное заседание.

Как устроен быт матери с ребенком в камере? Есть ли детская кроватка, пеленки?

Пеленки, распашонки должны давать. Но там мизерные нормативы. К примеру, один подгузник в день. Разве этого достаточно? Фактически единственный способ как-то существовать — это помощь с воли, от родственников или от благотворительных организаций.

Детские кроватки, опять же, должны быть, но их не хватает. Малыши спят с мамами.

К врачам эти дети, как и их мамы, тоже месяцами попасть не могут?

Да, чаще всего. В больших изоляторах есть ставка или полставки педиатра. Но эти специалисты работают не с грудничками, а с подростками, которые там сидят.

По большому счету малыши должны обслуживаться обычным районным врачом-педиатром, но ему пройти в СИЗО физически очень трудно. Они обходят тюрьмы стороной, потому что там всего перетряхнут на входе и выходе, медикаменты пронести не дадут — и так далее.

Фото: Василий Шапошников / «Коммерсантъ»

Даже такие диагнозы, как ДЦП, не ставятся и тем более не лечатся. Недавно у нас девочка такая вышла: ей чуть больше годика, и официально диагноз так и не был поставлен.

Однажды мы четыре месяца добивались того, чтобы ребеночек попал к хирургу. Дошли до высокого начальства. И только после звонка сверху к нему пришел врач. Вообще у каждого ребенка, рожденного в тюрьме, появляется целый букет заболеваний, которые фактически не лечат. Если идет какой-то воспалительный процесс или резко поднимается температура, ему вызывают скорую и госпитализируют. Мать, разумеется, остается в камере.

А как обстоит дело с прогулками?

По закону прогулки заключенных с детьми и беременных не ограничены. Но гуманности в этом немного. Беременных загоняют в маленькие боксы с открытым зарешеченным потолком на час и дольше. Они там «гуляют». Причем сами понимаете, на определенном сроке эти женщины начинают чаще ходить в туалет. А в этом боксе его нет, и обратно в камеру не отпросишься. Нужно ждать, и слезные просьбы никто не услышит. Поэтому несчастные заключенные порой отказываются вовсе от таких прогулок.

Что касается детских прогулок — это тоже большая беда. В первую очередь, конечно, нет никаких приспособлений, пандусов и поручней. Малыши регулярно там падают, травмируются, а тюремщики эти происшествия скрывают.

В камерах, к примеру, в Санкт-Петербурге, висит специальный телефон. Заключенные звонят и просят вывести их с детьми на прогулку. Им отвечают: готовьтесь к выходу и ждите. Малышей одевают. А тюремщики не спешат. Через полчаса ожидания детки успевают вспотеть. Их начинают раздевать. Потом наконец приходит конвой: «Ах вы еще не готовы?» — и уходят.

Гулять дети заключенных должны на уличной площадке, где должна быть минимальная какая-то зелень, песочница… Так вот в Удмуртии моя коллега из ОНК как-то была в тюрьме и попросила показать ей такую детскую площадку. Показали кусочек земли, где ни одной травинки нет. Она спросила, почему так. А ей ответили: «Откуда же здесь свет солнечный, чтобы что-нибудь выросло?» Так что дети растут, не видя солнечного света.

В колониях детки тоже все время за колючей проволокой. Окружающего мира, природы они не видят. И бывает, что зэчки в тех местах, где это можно, поднимают их на руки, чтобы малыши полюбовались тем, что за забором происходит. На машины, деревья, прохожих. Это трогательно и печально весьма.

Чем питаются тюремные дети, лишенные материнского молока?

Смеси, пюре в банках. Никакого разнообразия, конечно же, здесь нет. Плюс ко всему это все нужно греть, и по правилам в камерах должны стоять плиты, какие-то чайники элементарные. Но часто бывает так, что все это выдается только к прибытию комиссии. А потом опять все забирают. Об этом рассказывала наша подопечная из Воронежа, например.

Дом матери и ребенка в исправительно-трудовой колонии для женщин. 1980-е.

Дом матери и ребенка в исправительно-трудовой колонии для женщин. 1980-е. Фото: Анатолий Морковкин, Александр Шогин / ТАСС Дом матери и ребенка в исправительно-трудовой колонии для женщин. 1980-е.

А игрушки?

Если никто не передаст, не принесет, то ничего у них не будет. Я вот, когда хожу, беру с собой всегда понемногу. Хорошо, что на входе хоть не отнимают.

Все, что вы рассказываете, выглядит довольно мрачно. А какие-то подвижки позитивные у нас есть?

При колониях в России существует 13 домов ребенка, туда матерей пускают на несколько часов в день. О том, насколько качественно там следят за детьми, говорит недавний эпизод, когда ребенок срыгнул и умер от того, что захлебнулся.

Последние годы в качестве эксперимента некоторым матерям в колониях разрешили проживать совместно с ребенком. Вот и весь позитив.

Некоторые обыватели думают, что сидеть с ребенком — значит обеспечить себе привилегированное положение. На самом деле для администрации это мощный рычаг давления на заключенную. Они могут в любой момент их разъединить по какому-нибудь надуманному поводу. Это жизнь в постоянном страхе. Ужас.

А с трех лет ребенка у нее забирают. Это расставание проходит тяжело как для малышей, так и для их матерей. Причем, разумеется, разлучаются они сразу. Без какой-либо подготовительной работы, тем более психологической.

Ужасно то, что действующее российское законодательство позволяет как смягчать наказание для женщин с детьми, так и освобождать их раньше, но эти нормы не работают. И вот мы создали петицию, чтобы привлечь внимание к этой проблеме и добиться перемен.

Сколько человек ее подписали?

19 тысяч подписей набралось. Сейчас мы рассылаем письма региональным омбудсменам ― просим их поддержать нашу инициативу. Это долгая, поэтапная работа. У нас общество не очень гуманное пока.

Был недавно случай, когда женщина, имеющая определенный административный ресурс, получила отсрочку от наказания из-за наличия малолетних детей. И люди собирали подписи, чтобы ее посадить. Она сбила насмерть двоих человек.

По-вашему, беременных и матерей с грудными детьми вообще сажать нельзя?

Нет, конечно. Мы добивались того, чтобы перестали сажать женщин за преступления средней и небольшой тяжести. Таким вполне можно заменить тюрьму домашним арестом с электронным браслетом. Это вопрос не матери, а ребенка, который ни в чем не виноват и имеет право расти в тех же дворах, где и его «свободные» сверстники.

Я так понимаю, что чаще всего эти женщины сидят за незаконный оборот наркотиков?

Да, примерно 40 процентов — за это. Одна девушка беременная попала в камеру за обычную кражу. Ранее не судимая. Вот это меня удивило. Оказалось, что она мигрантка. За то, что гражданства российского у нее нет, получается, посадили.

Если вычесть убийства и тяжкие телесные повреждения, то есть действительно опасные для общества проступки, то…

Осужденных за ненасильственные преступления у нас примерно 65-67 процентов.

Что происходит с детьми после освобождения? Как на их развитии сказывается то, что первые годы жизни они провели в камере?

Плохо сказывается. Часто есть отставание в развитии. Букет заболеваний. Вот одна женщина рассказывала недавно, что после освобождения попала с ребенком к педиатру, и у того волосы на голове встали: «Где вы были? У вас ни одной прививки» ― и так далее. Она ему ответила, что в глухой деревне жили. Боятся рассказывать, что в тюрьме ребенок был. Ведь у нас какое отношение в обществе к тем, кто за решеткой побывал? Они воспринимаются как заразные, прокаженные и становятся отверженными.

Неизбежная рубрика «а как у них на Западе?»

Я общался с Ханной Касински ― заместителем омбудсмена в Польше. Она занималась составлением всего необходимого для ребенка, находящегося в тюрьме. У них специальные учреждения, где матери с детьми содержатся. Там нет решеток на окнах. Сотрудники не имеют права ходить в форме, чтобы не травмировать ребенка. Это такой переходный вариант между нами и Норвегией, где беременных или женщин с детьми вообще не сажают. Делают отсрочку или избирают другую меру наказания.

Может, сразу в роддоме разлучать детей с матерями? По крайней мере у нас в России, где сидеть тяжело и взрослым, и малышам.

Я вам скажу, что на моей памяти был всего один случай, когда девочка-заключенная хотела прервать беременность. У нее был ВИЧ-статус. Ее переводили из колонии-поселения в обычную, и она попросила, чтобы ей сделали аборт. Всего один случай.

А на воле статистика совсем иная. Сложно сказать, откуда это желание и упорство в стремлении родить ребенка у наших сиделиц, но я много раз видел, какую радость испытывают они, когда возятся с детьми, и как рады малыши своим матерям. А главное, материнство часто круто меняет человека, исправляет его, если хотите. И, поддерживая этот институт, мы, получается, способствуем искоренению преступности, а не ее росту. Это, знаете ли, есть такое предубеждение у людей — мол, человек, рожденный в тюрьме, должен обязательно преступником стать. Только в жизни все иначе.

Источник: Лента.ru

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

О свободе слова

Солженицын Александр Исаевич

Солженицын Александр Исаевич

Русский писатель, драматург, публицист, поэт, общественный и политический деятель

Я говорю только то, что считаю полезным и нужным для России. И мне совершенно безразлично, кому из правящих это нравится или не нравится, кому это сегодня кажется выгодным, а завтра - невыгодным. Я исхожу из того, что я буду нежелательной персоной и меня будут лишать свободы слова.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3445 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ