21 ноября 2018, 01:55 нет комментариев

Люди в клетках

Поделиться

В Государственную думу из Совета Федерации внесен законопроект о запрете «клеток» и «аквариумов» для подсудимых в зале суда. Бывший сенатор от Архангельской области, старший партнер коллегии адвокатов Pen&Paper Константин Добрынин объясняет, почему этот документ должен быть принят.

Фото: Владислав Шатилло / TASS

Это долгожданное событие оказалось неожиданным для всех. Группа сенаторов во главе с председателем конституционного комитета Совета Федерации Андреем Клишасом внесла поправки в статью 9 «Уважение чести и достоинства личности» Уголовно-процессуального кодекса РФ, устанавливающие запрет на использование в залах судебных заседаний любых защитных кабин.

Все рожденные в СССР помнят, как в фильме «Мимино» герой Кикабидзе летчик Мизандари, обвиняемый в злостном хулиганстве, находится в зале суда почти свободно, можно сказать, практически на трибуне или за барьером и достойно общается с участниками процесса, защищая свои права. Сегодня же летчик Мизандари сидел бы на аналогичном процессе в железной клетке или в душном стеклянном «стакане» и унизительно переговаривался с адвокатом через толстые прутья решетки либо узкую щель в стекле.

Клетки как виртуальная реальность появились не сейчас, а в глубоко советские времена. Их не существовало в Уголовно-процессуальном кодексе (УПК) РФ. Они появились в какой-то дремучей инструкции советского Минюста в конце 1970-х годов прошлого века и практически никогда не реализовывались как метод. Впервые в жизнь клетка пришла 14 апреля 1992 года — тогда в зале №5 Ростовского дома правосудия проходил процесс над серийным убийцей Андреем Чикатило, но тогда идея государства была скорее в том, чтобы сохранить жизнь чудовищу во время процесса и для торжества правосудия, а не распространять обычай на всех остальных. Но в России, к сожалению, нет ничего более постоянного, чем временное, и впоследствии этот опыт пригодился во время судов над бандитами и гангстерами 90-х годов.

К середине 1994-го клетки были установлены практически во всех залах судов, где рассматривались уголовные дела, хотя законодательного акта, позволяющего устанавливать в залах судов железные клетки, и по настоящее время не существует — по-прежнему права людей нарушаются внутриведомственными инструкциями.

Дискуссия об упразднении клеток в современной России ведется давно. Ее очередной всплеск пришелся на май 2017 года, когда глава СПЧ Михаил Федотов показал в Совете Федерации фото, на котором видно, что в зале заседаний одного из судов спецограждение используется для хранения документов. «Это лучше, чем для хранения подсудимых», — тут же отреагировал кто-то из участников заседания.

Глава российской адвокатуры Юрий Пилипенко в ответ на предложение одного из участников заседания пересадить всех в стеклянные стаканы тут же парировал: «У людей, которые думают, что пластиковые “стаканы” лучше, чем клетки, нереальное представление о жизни. В этих “стаканах” дышать нечем, не слышно вопросов, которые задает суд, вообще не слышно, что происходит в зале суда, нельзя пообщаться с защитником. Я хотел бы, чтобы коллеги представили себе эту ситуацию и, желая улучшить участь людей, сидящих в клетках, не сделали бы хуже».

Площадь одного места в камере в здании суда должно составлять не менее 4 кв. метров. В то время как помещение для двух служебных собак, по тем же нормам, должно занимать площадь не менее 9 кв. метров

Затем тема почти на год ушла из информационной повестки, пока летом 2018 года председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко не предложила все-таки решить этот вопрос. Им занялся сенатор Клишас, а Федеральная палата адвокатов России и адвокаты Санкт-Петербурга подключились как эксперты.

Аргументы против клеток просты:

  1. Уважение личности является одним из принципов уголовного судопроизводства, в ходе которого запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь любого участника, а также обращение, унижающее человеческое достоинство, — и статья 9 УПК РФ не просто так этот принцип закрепила. Эти принципы должны быть реализованы в правовых нормах, регулирующих порядок осуществления конкретных процессуальных действий. Иначе принципы останутся пустыми декларациями, не имеющими отношения к реальной деятельности системы уголовной юстиции.
  2. Самой уязвимой и менее защищенной группой участников уголовного судопроизводства являются подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Понятно, что, с одной стороны, интересы расследования и последующего рассмотрения уголовного дела в суде диктуют необходимость применения мер принуждения, вплоть до помещения человека в места предварительного заключения, с целью предотвращения воспрепятствованию производству по делу, а также обеспечения безопасности участников процесса. Но, с другой стороны, мера принуждения, связанная с изоляцией от общества, применяется к лицам, вина которых еще не доказана и, возможно, не будет доказана.
  3. Государство обязано минимизировать отрицательные последствия предварительного заключения подозреваемых и обвиняемых, а те его усилия, которые направлены на обеспечение надлежащих условий содержания подозреваемых и обвиняемых, пока ощутимо недостаточны.
  4. Нынешнее состояние условий содержания обвиняемых в судах говорит о том, что никакой реализацией принципа уважения чести и достоинства личности там не пахнет. Потому что, например, согласно нормативным требованиям, площадь, приходящаяся на одно место в камере для лиц, содержащихся под стражей в здании суда, должна составлять не менее четырех квадратных метров. В то время как помещение для размещения двух служебных собак, согласно этим же требованиям, должно быть площадью не менее девяти квадратных метров. Причем указанные нормативы закреплены не на уровне закона, а содержатся в приказе Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству. То есть собаки содержатся лучше людей. Я не говорю, что собак надо ущемить в правах, но о людях надо подумать в первую очередь.
  5. Еще начиная с 2014 года, ЕСПЧ последовательно придерживается позиции о том, что содержание в зале суда в месте, огороженном металлическими прутьями с перекрытием из проволоки, является недопустимым и нарушает статью 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. ЕСПЧ счел, что само по себе содержание подсудимого в металлической клетке в зале суда является «объективно унизительным», не соответствует нормам цивилизованного поведения в демократическом обществе, является унижением человеческого достоинства и нарушает статью 3 Конвенции.
  6. В конце концов, человек, помещенный в клетку или в защитную кабину, не может нормально контактировать со своим защитником, соответственно, нарушено его конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи.

Можно продолжить перечень, но, думаю, уже достаточно. Как бывший сенатор и реалист, я не ожидаю быстрого и безболезненного прохождения этого законопроекта, но, как адвокат и гражданин своей страны, я уверен, что государство обязано наконец задуматься о том, что допустимо, а что нет. А также о том, что оно есть слуга и защитник закона. Государство создано ради закона — не наоборот.

Источник: Сноб

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3530 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ