Меркачева Ева Михайловна

Специальный корреспондент Московского комсомольца

13 декабря 2018, 02:49 нет комментариев

У Путина попросили свидание

Поделиться

Президент России Владимир Путин немного устал и уже торопился (встреча с новым составом Совета по развитию гражданского общества и правам человека длилась уже больше трех часов, стрелки часов приближались к девяти вечера). Но вот он дает мне слово. Что попросить, чтобы уложиться в минуту? Свидание!

Нет, я, конечно, не просила главу государства пригласить меня на свидание. И вообще это была не личная просьба. Я попросила, чтобы свидание арестованных с самыми близкими родственниками больше не зависело от воли следователя.

У Путина попросили свидание

Фото: Алексей Меринов  

Уходящий год войдет в историю для российских сидельцев тем, что был наконец принят многострадальный закон «день за полтора» (о зачете дня, проведенного в СИЗО как за полтора или два в колонии). Но у российских заключенных осталась еще одна мечта — свидания. Нынешний закон строго прописывает: краткосрочные встречи обвиняемых и подозреваемых с родителями, супругами и детьми возможны только с письменного разрешения следователя.

«Я не видел близких ровно два года», — говорит очередной заключенный в камере «Бутырки».

«А я уже два с половиной... Мой сын за это время вырос, пошел в школу», — вторит ему сокамерник.

«У меня отец совсем старый и больной, боится, что не доживет, когда следователь разрешит свидание со мной. Пишет в письмах, что у него из памяти стираются черты моего лица. Как мне увидеть его хоть одним глазком? Помогите!»

Такие реплики мы, правозащитники, слышим в каждой камере всех московских СИЗО. Следователь не разрешает свидания. Почему? Официально обычно ссылается на формальность, отписывается: «Не считаю целесообразным». В реальности же представители следствия используют это для давления на арестантов, выбивания из них признательных показаний.

— Мне в первый же день следователь сказал: «Будет признание — будет свидание», — рассказывает заключенная «Лефортово» Антонина Зимина.

Некоторым арестантам следователь, по их словам, обещал свидания в обмен на сделку или на оговор третий лиц. «Это низко и подло!» — звучит эхом то в одной, то в другой камере. Наверное. Особенно если слышишь такое:

«Следователь пришел и сказал, что у ворот СИЗО сидит моя мама. Я понял, что она приехала на последние деньги в надежде увидеть меня. У нее онкология, никто не знает, сколько ей осталось. «Подпиши признание, и я пущу ее к тебе», — улыбался следователь. Я не стал, потому что невиновен. Мое признание окончательно убило бы маму, которая верит в мою непричастность. Свидание не состоялось. Надеюсь, следователь когда-нибудь ответит за слезы моей мамы...»

Когда правоохранители оказываются в шкуре заключенных, то первым делом сами думают о свидании. Экс-замглавы московского СК генерал Денис Никандров как-то сказал мне за решеткой: «Я и не надеюсь увидеть близких. Я ведь тоже не давал свиданий тем, чьи дела вел...» Спустя несколько месяцев арестованный генерал попросит членов ОНК поднять тему свиданий на государственном уровне: внести изменения в закон, которые бы не ставили встречи с близкими в зависимость от решения следователя.

Будем считать, что наказ всех заключенных мы выполнили. Президент пообещал подумать, что можно сделать. Кстати, законопроект о том, чтобы свидания с близкими были само собой разумеющимся делом (не меньше двух свиданий в месяц для каждого заключенного), давно готов, только вот депутаты его не желали вносить на рассмотрение. Правоохранители выступают против — дескать, родственники могут на свидании передать информацию по делу или еще как-то помешать следствию. Но ведь если близкий человек как-то причастен к уголовной истории, то его делают свидетелем по делу, и тогда свидания априори запрещены. Можно дать статус свидетеля жене, матери, но ведь есть еще отец, дети (всех исключить точно не получится). Значит, заключенный сможет увидеть хоть кого-то из близких.

Знаете, как проходят свидания? В маленькой комнатке, через стеклянную перегородку. Нельзя ни прикоснуться к близкому, ни шепнуть ему нежное слово на ухо. Даже говорить приходится с помощью телефонного аппарата, а сам разговор слышит цензор. Казалось бы, никакой романтики. Но, поверьте, эти встречи одни из самых трогательных.

Дай бог, чтобы законопроект был принят как можно скорее. О большем подарке к Новому году (помимо свободы, разумеется) заключенные и не мечтают.

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Петер Оборн

Петер Оборн

Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3656 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ