Осечкин Владимир Валерьевич

Член Совета по развитию общественного контроля при Комитете ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций

4 января 2012, 19:33 нет комментариев

Я НЕ БОЮСЬ

Поделиться

08.12.2010

I — ЗАКАЗ

- 28 октября 2010 меня повезли из СИЗО «Медведь» в Мособлсуд, во «Дворец правосудия» на МКАДе. Ехал в автозэке «ЗиЛ», по иронии судьбы, с потерпевшим по моему уголовному делу – зэком Артуром Шматко. Его, мэра городка Озёры, поймали при получении взятки 31 августа 2009 с поличным – с чемоданом денег. Брали его сотрудники ФСБ. При задержании Шматко был за рулем «вещдока» по моему делу – синего «Порше Кайен», который якобы был мною похищен.

- Теперь Шматко —  в роли зэка — тоже борется с Системой, под каток которой подставил меня весной 2007-го. Как он говорит, очень хочет, чтобы и другие «заказчики» моего ареста тоже прошли через эти жернова. Рассказал он мне много нового, изнутри, о своем бывшем шефе Почукаеве и руководителе их репрессивного крыла – прокуроре Дроке.

- Шматко признался, что не хотел меня «сажать» — думали они  «с Толей» (Почукаевым) припугнуть, «наехать», чтоб я отдал доллары и сам разбирался с Осиповым и Николаевой. А еще Шматко рассказал мне то, что известно и судье Мособлсуда Акимушкиной: у него, Почукаева и Дрока был совместный бизнес «на троих» — строили в числе прочего торговый центр в Озерах площадью 3200 кв. м, их совместная доля – 30 процентов.

- Как утверждает Шматко, он лично вложил 11.000.000 рублей, рассчитывая на получение 55.000.000 рублей с продажи их 1000 кв. м и справедливый раздел между славной троицей. Но партнеры пожадничали и «слили» его ФСБ. Больше всего Шматко возмущался, что все записи с видеокамер УВД по Озерскому району, под которыми его и брали,  куда-то «исчезли».

- Уголовное дело по обвинению Шматко по ч.4 ст. 290 УК (взятка, сопряженная с вымогательством) теперь в Мособлсуде, судит его судья Акимушкина. Как рассказал Артур,  в материалах дела есть даже запись прослушки силами ФСБ телефонных переговоров прокурора Дрока, где этот «блюститель закона» разруливает споры о разделе торгового центра между молодым коммерсантом моего возраста, Шматко и Почукаевым «за долю малую».

- Так что у «Корольков и «капусты» есть продолжение, их автор, как в воду глядел. Видимо, это тренд «нулевых», когда руководители подмосковных районов и прокуроры трясут, как грушу, молодых, не вставших на ноги предпринимателей. Только вот потерпевший в Озерах вовремя обратился в ФСБ. Я – нет. Бог с ним, со Шматко, он уже все понял. Я не об этом.

II. НАНОТЕХНОЛОГИИ СУДА

 

- В 12.50 меня подняли в зал 402, и там в «аквариуме» я сидел до того, как начали рассматривать мое дело. До 13.26 (я записывал время, глядя на электронное табло с ядовито-красными цифирями в зале) в моем присутствии рассмотрели около 8-10 кассаций, оставили без изменений приговор по ч.2 ст. 290 УК начальнику милиции общественной безопасности, кажется, Егорьевского УВД (5 лет за целый ряд взяток и превышений).  Еще за наркотики по ст. 228 УК приговор «засилили» (оставили в силе – прим. наборщика).

- Кассации на продление срока содержания под стражей рассматривали «автоматом», оглашали суть кассаций вкратце, далее все вставали (и я поневоле), и три судьи уходили в совещательную комнату, а буквально через 2-3 секунды дверь совещательной комнаты открывалась, и судьи выходили уже  с кассационным определением, которое скороговорокой зачитывали.

- Я по наивности раньше думал, что есть вот государство, есть в нем суд, и в суде все по УПК: гласно, устно и непосредственно. Но вот 28 октября 2010 я увидел, что все написанное в 35-й главе УПК – утопия. А во «Дворце правосудия» — антиутопия.

III. ЛЖЕЗАЩИТНИК

- 28 октября в 13.30 началось судебное заседание. В зал вошли две близко знакомые женщины-подруги. Выяснилось, что это адвокаты. Одну из них я узнал – адвокат Ярмушевич, еще 8 июля 2010 в Мособлсуде же она числилась моим защитником при рассмотрении кассации на «продленку» свыше 3 лет под стражей.

- Я подумал, что суд ее мне и в этот раз назначил защитником для соблюдения формальностей. Но – увы – ошибся. В Мособлсуде все настолько конвейерно, что там на эту тему даже не парятся. Оказалось, суд назначил Ярмушевич адвокатом… Осипову.

- У меня и Осипова абсолютно разные позиции. Он везде всем рассказывает, что плохой – я, заставил его деньги у меня красть, еще заставил таки его оформить на него «Тойоту Лендкрузер» бесплатно. Мол, — говорю ему, — иначе я с тобой не дружу. Это – позиция Осипова, которому  следователи, прокуроры и суд верят. За что Осипову – и не арест, а подписку о невыезде, и не реальный, а условный срок. Никак за сделку с правосудием.

- Моя же позиция проста, как дважды два: в материалах дела есть десятки поддельных — от моего имени — подписей, все покупатели машин опознают Осипова как деньгополучателя, менеджеры автосалона показывают, что видели, как Осипов выносил деньги из автосалона, и в кассу фирмы, и на ее счет Осипов денег не донес. Да и разворовывать автосалон, где я сам и единственный учредитель, и гендир, и главбух, и кассир, — бред сивой кобылы.

- Так что,  учитывая это и ч.6 ст.49 УПК, суд не мог и не должен был назначать адвокатессу Ярмушевич по одному делу и моим защитником (8.07.2010), и защитником Осипову (28.10.2010). Перед началом рассмотрения дела председательствующий Полухов поинтересовался насчет отводов. Я сразу заявил отвод двум подружкам, пояснив кратко: Ярмушевич не может защищать Осипова, т.к. у нас противоречивые интересы, а Ярмушевич защищала ранее мои.

- При этом Ярмушевич впервые посмотрела на «аквариум», явно меня не узнавая. Видимо, с 8.07.2010 по 28.10.2010 прошло довольно много времени, и при таком конвейере кассаций и плотном графике Ярмушевич позабыла обо мне. Дело-то пустяшное, всего-то 3 года до приговора под стражей, для нашей Раши – обычное дело.

- Ну, а подруге Ярмушевич я заявил отвод, ссылаясь на ее незнание дела, на то, что я увидел ее впервые сегодня в суде, и, что, чем такой защитник, лучше самому себя защищать. Да, я зэк, сижу 3,5 года, все мои сбережения украли, «крохи» я доел, отец – пенсионер, мать – врач в РФ, доход семьи очевиден любому здравомыслящему, в тюрьме я даже работать не имею права, так что — либо довольствоваться не знакомым с 53 томами защитником, либо защищать себя самому. Я выбрал честный вариант. Адвокатессы-подружки зал покинули, недовольно ворча. Видимо, гонорар за это заседание они не получат.

- Судьи попросили меня написать расписку, что отказ от адвоката не связан с моим материальным положением. Вот это было уже чересчур! Принуждать писать ложь некрасиво. Брать с нищего, разоренного предпринимателя расписку подобного рода – кощунство. Это все равно, что вам, голодному, предложат протухшую еду, а за отказ от этих помоев вы еще должны дать расписку, что вы отказываетесь от поедания тухлятины не из-за своего материального положения. А потом эту расписку всем покажут и скажут: «Вот, мол, кушать ему предлагали, а он отказался».

- По моей тюремной практике скажу, что такой адвокат – хуже прокурора. Такие адвокаты, назначенные следователями и судом, как правило, предлагают признать вину для смягчения наказания, и многие невиновные уезжают в «зоны» лишь за самооговор и свое безволие…

IY. ЖИЗНЬ НЕ РАВНА

- После разрешения отводов представитель гособвинения – помощник прокурора МО заявил ходатайство об отложении судебного заседания на 1 неделю для ознакомления с делом. Я тоже попросил судей предоставить мне возможность ознакомиться с компьютерами и печатью самонаборной с оттиском «ООО БестГрупп», после чего заседание перенесли на 11 ноября 2010.

- 11.11.10 меня вывели из камеры 920 СИЗО в 6.00 и уже в 7.30 завели в бокс размерами 1,5х1,5 метра в подвале Мособлсуда без окон и дневного света, где я просидел более 8 часов, после чего меня подняли в тот же зал № 402.

- Председательствующий Полухов посетовал на то, что у них, в суде, вещдоков по этому делу нет, что вещдоки в камере хранения ГСУ при ГУВД по МО и что ознакомить меня с вещдоками не представляется возможности. Я пояснил мое требование: в порядке ст. 217 УПК я с вещдоками не ознакомлен, в ходе судебного следствия печать самонаборная не исследовалась, а в приговоре этот вещдок числится доказательством, подтверждающим мою вину, и что без ознакомления с этой печатью я не могу защищать себя.

- Более того, я пояснил, что у меня есть обоснованное подозрение, что файлы на компьютерах, подброшенных в бывшее помещение автосалона в марте 2008, созданы после моего ареста в мае 2007, и что эти доказательства есть фальсификация – преступление против правосудия, предусмотренное ст. 303 УК РФ. Но судья Полухов остался непреклонен.

- Короче, прокурор ознакомился, с чем ему было надо, я – нет. Вот такая состязательность сторон и равноправие. Это – грубое нарушение ст.15 УПК и ст.6 Европейской Конвенции. В Страсбурге мы к этому вернемся…

Y. БИТВА. ВЫЗОВ

- К суду 11.11.10 я подготовился основательно: через спецчасть СИЗО направил 11 дополнений и еще 25 дополнений на 250 листах привез в суд. Но начал я с 8 листов вступительной речи. Суть вкратце: дело «заказное», мне уже сообщено, что в РФ правды мне не добиться, моей жизни угрожают за мои попытки добиться справедливости, до УДО неделя, но я готов к отмене приговора, к еще одному году в СИЗО, лишь бы только восторжествовали закон и здравый смысл.

- И 30 июня в Последнем слове на 224 листах, и 11 ноября, дополняя и обосновывая кассационную жалобу, я в письменном виде заявил не только о нарушении моих конституционных прав, но и о должностных преступлениях, совершенных сотрудниками МВД и прокуратуры при реализации «заказа» на мою «посадку» и осуждение за то, чего не было.

- В течение почти 3 часов 3 судьи расспрашивали меня, я пояснял, отвечал, заявлял, жаловался. Один из трех судей проявил особую тщательность, несколько раз всплескивал руками, дергал за рукав председательствующего, произнося вслух слово «отмена», но председательствующий объявил перерыв на 10 минут, увел судей в совещательную комнату, и через 30 минут заседание было возобновлено.

- Судей как будто подменили. Тот, что расспрашивал меня, словно воды в рот набрал. Или ему ее туда залили, что ли. Видимо, за эти 30 минут кто-то напомнил судьям, что «назад ни шагу», и широко «закрыл глаза» им.

- Не буду излагать все, но поясню важное: банк «АПК» выдал кредиты физлицам, после долгих споров московские и областные гражданские суды решили взыскать с этих физлиц деньги по кредитным договорам. Решения судов вступили в законную силу и в силу преюдиции (ст. 90 УПК) обязательны для всех и должны в последующем признаваться всеми – следователями, прокурорами, судьями.

- То бишь, банк все уже взыскал, даже с пенями и процентами, в настоящем процессе представитель банка Петраков заявил, что у банка не может быть ко мне претензий в принципе. Также установлено, что прежние заявители из банка уволены после разбирательств, так что в суде де-факто было установлено отсутствие событий преступлений – хищений денежных средств, принадлежащих банку.

- И при этом 6 июля 2010 меня осудили за все эти несуществующие хищения (7хч.4 ст. 159 УКх5 лет за каждый кредит) – приговорили к 35 годам лишения свободы, а 11 ноября признали это законным и обоснованным.

- Представьте: мужчина вступил в интимную связь с женщиной, она забеременела, они поженились, а мужчину осудили за изнасилование. Или приходит в суд человек, говорит: «Эй, ребята, я живой, все хорошо», — а кого-то осуждают за его убийство. И за отсутствие событий преступления меня осудили на 35 лет лишения свободы. Хорошо хоть, что при частичном сложении вышло 7 лет.

- Все, что вы сейчас думаете, указывает не столько на могущество «заказчиков» моего осуждения, сколько на отсутствие реально действующих законов, на презумпцию правоты «оборотней» в погонах. Я не хочу «их» называть ментами. Дело не в форме мышиного цвета. Дело в Системе, которая лишь на 1/3 состоит из милиционеров. Еще 1/3 – прокуроры. И еще 1/3 – судьи. И то, что получилось по моему делу, — результат слаженности действий всех 3 составляющих, помноженных на проплаты «заказчиков».

YI. БЕЗУСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ И МОЯ НЕВОСПОЛНИМАЯ УТРАТА

- Я – человек. У меня есть Семья, которую я люблю, и которая любит меня. Последние годы моя Бабушка сильно болела. Держалась, ждала и верила. И я надеялся. Для меня Бабуля Аля и Дедуля Женя – мое всё: Дух Семьи, всеобъемлющая Любовь, безграничная Забота и все-все-все самое доброе и светлое…

- Я верил, что успею к Ней. Рвался, бился в суде, писал, заявлял, обжаловал. И в голове моей все время тикали часы, как будто что-то отмеряя. Подавая кассационную жалобу, я просил не только об оправдании. Учитывая объективную реальность, я просил также смягчить мне наказание. Нет, я не раскаивался, ибо в настоящем деле подобное противоречило бы здравому смыслу.

- Но я взывал к справедливости и гуманности. К 11.11.10 я провел под стражей без 7 дней ровно 3,5 года. 1/2 срока. Меня приговорили к 7 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Прокуратурой и руководством МВД  признано, что содержали меня даже в нарушение федерального закона «О содержании под стражей…». Годами я сидел в камерах без кроватей, туалета и водопроводного крана, без постельных принадлежностей и дневного света, на голых досках в подвалах камер предварительного заключения. Я передал суду документы, подтверждающие это.

- Я не надеялся на оправдание, хоть и невиновен. «Заказ». Но я верил, что у судей есть совесть. Я понимал, что Бабушка уходит от нас, меня берегли, многое мне не сообщали, но сердце ведь не обманешь. Я понимал, что счет уже идет на дни, и рвался на свободу, чтобы успеть проститься с Бабушкой…

- 11.11.10 приговор оставили без изменений, мои доводы о бесчеловечных условиях содержания и о том, что за 3.5 года я понес наказание, несоразмерное приговору, суд не принял во внимание. Председательствующий Полухов в Мособлсуде заявил мне, что о бесчеловечных условиях содержания, нарушении ст. 3 Европейской Конвенции, нарушениях ч.2 ст.9 УПК и ч.3 ст. 10 УПК мне надо писать в Страсбург, подчеркнув, что для российских судей эти доводы не имеют значения, и мои нарушенные права в РФ суд не будет защищать.

- 11.11.10 моя Бабушка Алевтина Петровна умерла. Я не смог с Ней проститься, и это для меня… Такое не забыть.

YII. ВЫЗЫВАЮ ОГОНЬ НА СЕБЯ

- После 11.11.10 встал вопрос: что делать? Признать поражение или бороться? Борьба – это противодействие. От физического устранения до возбуждения новых уголовных дел. От подброса наркотиков до фабрикации очередных «экономических» преступлений. Трагический пример Магнитского, преследование моего товарища по несчастью Олега Рощина. Отступить, бежать к УДО, «поджать хвост»?  Меня не так воспитали.

- Я собран. У меня есть факты, документы, знания, воля и еще обостренное чувство справедливости. Я не могу «закрыть глаза». Но я могу помочь «открыть глаза» другим. Я не один. Каждый из нас, кто хочет жить в России демократической, свободной, будет бороться. Бороться за свою и вашу свободу.

- Сразу после 11.11.10 я направил очередную жалобу в Страсбург. А еще – соответствующие заявления и жалобы генеральному прокурору РФ, в ДСБ и руководству МВД. Все тайное станет явным. Возможны репрессии и преследования.

- Но я этого не боюсь.

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Страхование заключённых


Страхование от несчастных случаев


Страхование от заболевания туберкулезом

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3462 обращения
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ